Гностическая библиотека

The Medinet Madi Library of Manichaean Codices at 90. Papers from the Symposium at the Chester Beatty Library in Dublin, 18-19 October 2019

Sun, 26 Apr 2026 00:00:00 +0000

Nag Hammadi and Manichaean Studies #103. "The Medinet Madi Library comes of age in this landmark volume as one of the 20th century's major finds of religious manuscripts. Discovered in Egypt's Fayum region in 1929, these Coptic codices contain a cross-section of the sacred literature of the Manichaean religion. Early work on the collection in the 1930s was cut short by the ravages of the second world war. Recent decades have brought multiple new editorial projects, on which this volume offers a comprehensive set of status reports, as well as individual studies on aspects of the Manichaean religion informed by the library's contents"--

Эволюция библейских мотивов в раннехристианских апокрифах (на материале коптских текстов)

Смагина Е.Б. — Wed, 08 Apr 2026 00:00:00 +0000

Данная диссертационная работа представляет собой первое в российской и зарубежной гуманитарной науке исследование, посвященное исключительно библейскому наследию и его преломлению в коптских текстах, как оригинальных, так и переводных, прежде всего тех, чей оригинал утерян, или содержащих значимые отступления от оригинала.

Дуалистические ереси средних веков

Лось М. — Mon, 09 Mar 2026 00:00:00 +0000

Книга чешского историка Милана Лося (Milan Loos; 1923–1985) посвящена истории так называемых «дуалистических» религиозных движений, в Средние века противостоявших господствующей Церкви на Востоке и на Западе: павликиан, богомилов, катаров, альбигойцев, патаренов. Хотя по условиям времени эти движения и не составляли организационного единства, они были едины, отвергая христианскую обрядность и таинства, придерживаясь строгого аскетизма и отрицая привнесенное в Церковь «священное наследие» иудаизма – писания Ветхого Завета. Особым достоинством книги следует признать то, что автор работал в Социалистической Чехословакии, а следовательно, был свободен от давления внешних авторитетов – как церковного, так и авторитета европейских гуманистических организаций.

Евангелие Истины

Алексеев Дм. — Mon, 23 Feb 2026 00:00:00 +0000

В настоящий сборник вошли комментированные переводы коптских текстов, составляющих важнейшую часть корпуса гностической христианской традиции. Большинство из них, включая «Евангелие Истины», «Евангелие Иуды», «Беседу Спасителя», «Послание Петра к Филиппу», «Слово о Воскресении», первое и второе «Откровения Иакова» и др., дошли до нас в рукописях IV века, обнаруженных в 1945 году в собрании папирусных кодексов, получившем название библиотеки Наг-Хаммади. Именно с открытием этих текстов началось полноценное изучение гностицизма, доктрины которого ранее реконструировались преимущественно по сочинениям церковных ересеологов, нередко подчеркивавших и карикатурно искажавших причудливые элементы гностической мифологии. Представленные в книге материалы позволяют не только познакомиться с оригинальными текстами гностиков, но и осмыслить сам феномен религиозного течения, близкого к раннему христианству I–III веков и одновременно конкурентного ему. Издание адресовано специалистам по истории религии и философии, студентам и преподавателям университетов соответствующих специальностей, а также широкому кругу читателей, интересующихся историей христианства.

Гнозис. Коллекция гностических переводов Дм. «Богомила» Алексеева

Wed, 27 Aug 2025 00:00:00 +0000

Книга содержит переводы принципиально важных для понимания «гностической» модели христианства статей Западных и Израильских исследователей. В этих работах рассматривается и гностическое богословие по существу, и его взаимодействие с той моделью христианства, которая сегодня считается «канонической». В отдельный раздел «Спор о Маркионе» выделено рассмотрение теории о происхождении Нового Завета от «маркионитских» Евангелия Господня и Апостола – 10 подлинных Посланий апостола Павла. Также, в Приложении, содержатся выполненные мной переводы коптских гностических текстов. Некоторые из них ранее уже публиковались. Важнейшей мне представляется публикация синопсисов краткой и пространной версий Апокрифа Иоанна (ранее публиковались [М.К.Трофимовой](https://gnosis.study/library/%D0%93%D0%BD%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%81/+%20%D0%9D%D0%B5%20%D1%82%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE%20%D0%BE%20%D0%B3%D0%BD%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%81%D0%B5/RUS/%D0%A1%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D1%86%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%98.%D0%A1.,%20%D0%A2%D1%80%D0%BE%D1%84%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%B2%D0%B0%20%D0%9C.%D0%9A.%20-%20%D0%90%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%84%D1%8B%20%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B8%D1%85%20%D1%85%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%B0%D0%BD) и [А.И.Еланской](https://gnosis.study/library/%D0%93%D0%BD%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%81/%D0%98%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/RUS/%D0%95%D0%BB%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D0%90.%D0%98.%20-%20%D0%9F%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%83%D0%B4%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C%20%D0%98%D0%B8%D1%81%D1%83%D1%81%D0%B0%20%D0%A5%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0.%20%D0%90%D0%BF%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%84%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%20%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%B5%D0%B4%D1%8B%20%D0%98%D0%B8%D1%81%D1%83%D1%81%D0%B0%20%D0%A5%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B0%20%D1%81%20%D1%83%D1%87%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%B8)), а также Послания блаженного Евгноста и созданной на его основе Премудрости Иисуса Христа (ранее публиковалась А.И.Еланской). Это моя последняя книга, подводящая итог многолетней работе ([«Евангелие Истины», Ростов н/Д, 2008](https://gnosis.study/library/%D0%93%D0%BD%D0%BE%D0%B7%D0%B8%D1%81/%D0%98%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/RUS/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%20%D0%94%D0%BC.%20-%20%D0%95%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%B5%20%D0%98%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD%D1%8B); «Евангелие Истины», СПб, 2024; перевод монографии чешского исследователя Милана Лося «Дуалистические ереси Средних веков», СПб, Алетейя, 2024).

Преодоление Джемаля

Курбанов Ш. — Tue, 26 Dec 2023 00:00:00 +0000

Троеобразная Протеннойя

Sun, 05 Mar 2023 00:00:00 +0000

{%- assign p = page.path | append: '/../../Фотокопии' | relative_url -%}

Предисловие переводчика

«Протенноя»¹ занимает стр. 35-50 в XIII кодексе библиотеки из Наг-Хаммади. Это одно из самых сложных по содержанию гностических сочинений, и, к тому же, оно сохранилось далеко не полностью. Листы повреждены и вверху, и внизу, и по краям. Большинство лакун восстановлено издательницей Г. Шенке, благодаря чему получился довольно связный текст (в переводе мы не отмечаем восстановленных мест, поскольку сотни квадратных скобок сильно затруднили бы чтение).

Перевод сделан по изданиям:

Y. Janssens (в дальнейшем — И.Я.), Le codex XIII de Nag Hammadi. — Le Muséon, 87, Louvain, 1974, стр. 341-413.
G. Schenke (в дальнейшем — Г.Ш.), Die dreigestaltige Protennoia (Nag-Hammadi-Codex XIII). Berlin, 1984.

В примечаниях встречаются также следующие сокращения:

Крам: W.E. Crum, A Coptic Dictionary, Oxford, 1939.
Тилль: W.C. Till, Koptische Grammatik (saidischer Dialekt). Leigzig, 1970.

☥

35. Я — Протенноя, Мысль, пребывающая в Отце, я — движение², пребывающее во Всем³, та, на которой стоит Все, первая производительная сила⁴ в тех, которые возникли, та, которая существует ранее Всего, причем она зовется тремя именами и существует одна, будучи совершенной⁵.

Я невидима в мысли Невидимого, будучи (, однако,) открытой среди неизмеримых, несказанных⁶. Я недостижима в Недостижимом, двигаясь в каждом творении. Я — жизнь моей Епинои⁷, (я) та, которая существует во всякой силе и во всяком движении вечно: и (в) светах невидимых, и в Архонтах, и Ангелах, и Демонах, и всякой душе, находящейся в Тартаре⁸, и всякой душе материальной, существуя в тех, которые возникли, двигаясь в каждом и покоясь во всех, ходя прямо и спящих пробуждая, и я — прозрение тех, которые пребывают во сне⁹.

Я — Невидимый во Всем, я — тот, который проницает скрытые вещи, зная все, что существует в нем. Я неисчислимее всех¹⁰, я несказанное неизмеримое. Я же — если захочу — откроюсь сама¹¹. Я — глава Всего, существуя прежде Всего, и я — Все, существуя в каждом.

Я — Глас, звучащий тихо¹², причем я существую изначала в молчании¹³. Я — тот, в котором всякий Глас,

36. и Глас скрытый, который существует во мне в мысли недостижимой и неизмеримой, в молчании неизмеримом¹⁴.

Я сошла в середину Преисподней, я распространила свет на тьму¹⁵. Я — тот, который излил воду, я — тот, который скрыт в светящихся водах¹⁶. Я — тот, который явил Все по частям своим помыслом¹⁷.

Я — тот, который наполнен Гласом. Благодаря мне вышел Гносис, причем я существую в несказанных и непознаваемых. Я — восприятие и знание, причем я посылаю Глас посредством мысли. Я Глас существующий, причем я подаю Глас во всех, и они узнаю́т меня по нему, если семя существует в них¹⁸.

Я — мысль Отца, и посредством меня сначала вышел Глас¹⁹, который есть знание бесконечных, причем я являюсь мыслью Всего, будучи соединенной с мыслью непознаваемой и недостижимой²⁰. Я явила себя во всех тех, которые узнали меня, ибо я соединена со всяким в мысли скрытой и в Гласе возвышенном. И это Глас из мысли невидимой и неизмеримой, пребывающий в Неизмеримом²¹. Это таинство неуловимое (, исходящее) от Недостижимого. Это невидимое всем, являющееся во Всем. Это свет, сущий в свете.

Нас одних²² ты освободила от мира явного, причем мы спасены благодаря Человеку, скрытому в нашем сердце²³, мыслью

37. несказанной, неизмеримой. И тот, который скрыт в нас, отдает дань своими плодами воде жизни²⁴.

Тогда же Сын, совершенный во всем, а именно Логос, возникший из Гласа²⁵, который выступил в выси, имея в себе имя, будучи светом, явил бесконечные (вещи), и все непознаваемые он познал²⁶, и те, которые трудно истолковать, и те, которые скрыты, он открыл, и те, которые существуют в молчании вместе с первой мыслью, он проповедал им²⁷, и те, которые пребывают во тьме, он явился им²⁸, и те, которые пребывают в бездне, он наставил их о себе, и те, которые пребывают в сокровищницах скрытых, он сказал им таинства несказанные, и учения непонятные он растолковал всем тем, которые стали детьми света²⁹.

Глас же, который возник из моей мысли, пребывает в Трех Покоях: Отец, Мать, Сын. Голос, который существует в восприятии, имеет в себе Логос³⁰, этот, который обладает славой всяческой и имеет три мужества, и три силы, и три имени, которые существуют в виде трех четырехугольных помещений в том, что скрыто, в молчании Несказанного³¹. Тот один, который возник, а именно Логос³², я помазала его славой Духа невидимого³³ в благости. Третий³⁴ же — я поставила его одного в силе вечной над Эонами светов живых, а именно Бога, который над Всем³⁵,

38. этого, который сначала излучил свет Эонам вышним и в свете славном и мощи пребывает. И он утвердился в своем собственном свете, этом, который окружает его, который есть Око Света³⁶, светящее мне в славе. Он дал Эоны отцу всех Эонов, который есть я, мысль Отца³⁷, Протенноя, то есть Барбело³⁸, слава совершенная и невидимая, скрытая, неизмеримая. Я — образ Духа невидимого, и Все получило образ через меня³⁹, и мать Света, этого⁴⁰, которого она сотворила девственным⁴¹, та, которая и называется Мирофея, чрево непостижимое, Глас неуловимый и неизмеримый. Тогда совершенный Сын явился своим Эонам, этим, которые возникли через него. Он явил их, он дал им славу и дал им престолы. Он утвердился в славе, этой, которой он восславил себя. Они воздали славу совершенному Сыну, Христу, Богу, этому, который возник один⁴², и они воздали славу, говоря:

«Он существует, он существует, Сын Бога, Сын Бога, он существует, Эон Эонов⁴³, взирая на Эоны, эти, которые он создал, ибо же ты создал по твоему собственному желанию. Поэтому мы славим тебя: ма мо ооо йа и он и, Эон Эонов. Эон, который прославил себя!»

Тогда же Бог, который был рожден⁴⁴, дал им силу, которую никто не сможет одолеть, и поставил их на их место. Первый Эон — он поставил над ним первого, Армидона Нусания Армозила⁴⁵. Второй — он поставил его над вторым Эоном,

39. Файония Айния Орояила. Третий — над третьим Эоном Меллефанея Лоя Давифая. Четвертый — над четвертым Мусания Амефа Илилифа.

Эоны же, созданные Богом, который был рожден, Христом⁴⁶, — этим же (Эонам) была воздана слава. И Эоны со своей стороны воздали славу. Они с самого начала явились возвышенными в своем помысле, и каждый Эон — издающим мириады славы⁴⁷ в великих светах непостижимых. И они все вместе славословили Сына совершенного, Бога, который был рожден.

Тогда вышло слово (логос)⁴⁸ из великого светила Илилифа, и он сказал: «Я царь! Кто принадлежит Хаосу и кто принадлежит Преисподней?» И тотчас его Свет явился, воссиевая, имея у себя Епиною, причем его не просили Силы Сил⁴⁹. Тотчас же явился великий Демон, этот, который властвует над Преисподней и Хаосом, не имеющий формы и не совершенный, но имеющий форму славы тех, которые рождены во тьме⁵⁰. Этот же называется «Сакла́», то есть «Самаил Ялтаваоф»⁵¹, этот, который взял силу, отняв ее у не имеющей зла, одолев ее сначала, а именно Епиною Света, сошедшую вниз⁵², эту, из которой он вышел сначала.

Когда же поняла Епиноя Света, что она просила его (т.е. Илилифа) о другом творении, меньшем, чем она⁵³, она сказала: «Помоги мне, чтобы ты был мне подкреплением, ибо я впала в дурной беспорядок»⁵⁴. И собрание всего Дома

40. Славы⁵⁵ согласилось с ее словом. Они ниспослали ей благословение, и порядок вышний простил ее.

И начал великий Демон творить Эоны по облику Эонов существующих⁵⁶. Он же творил их из своей собственной силы⁵⁷.

Тогда я явила свой Глас в скрытом, говоря: «Подождите, подождите, (о) ходящие в материи, ибо вот я гряду в мир смертных ради моей части⁵⁸, которая в этом месте со дня, когда была побеждена София, не имеющая зла, эта, которая сошла вниз⁵⁹, (я гряду,) чтобы разрушить их цель, ту, которую поставил явившийся из нее (т.е. из Епинои/Софии)!»⁶⁰

И содрогнулись все, не пребывающие в Доме Света⁶¹ непостижимого, и заколебалась бездна. И Прародитель незнания, который был царем над Хаосом и Преисподней, сотворил человека по моему облику⁶². Однако он не знал, что этот (человек) будет ему приговором окончательным, и он также не знал силы, которая в нем (т.е. в человеке)⁶³.

Теперь же я сошла вниз и достигла Хаоса⁶⁴. И я была среди тех, которые принадлежат мне, вместе том, скрываясь в них и давая им силу. И я дала им образ⁶⁵. И с первого до последнего дня я даю мощь принадлежащим мне. И я соединюсь с теми, которые услышали это слово,

41. которые суть дети света. Отцом которых я являюсь⁶⁶. И я скажу вам таинство несказанное и невыразимое:

Моим попечением оковы все я расторгла вам, и узы Демонов Преисподней я разрушила, которые связывают моих членов и одолевают их⁶⁷. И стены высокие тьмы я разрушила до основания, и врата крепкие немилосердных я разбила, и их запоры я сломала, и (уничтожила) энергию злую, и бичующего вас, и издевающегося над вами, и тирана, и противника, и царящего, и врага сущего.

Эти же все (вещи) — я научила им принадлежащих мне, которые суть дети света, чтобы они разрушили все эти (злые силы) и спаслись от оков всех, и вошли в место, в котором они были сначала⁶⁸.

Я первый, который сошел ради моей части оставленной, которая есть дух, сущий в душе, который возник из воды жизни и из крещения таинств⁶⁹. Я, я говорила с Архонтами и Силами — на их языке, ибо я сошла вниз. И я говорила мои таинства принадлежащим мне, таинство скрытое. Они расторгли оковы и забытье вечное⁷⁰. И я принесла плод в них, который есть мысль об Эоне неизменном и доме моем и их Отца⁷¹. И я сошла к при надлежащим мне сначала и исправила их первый грех⁷², который они совершили. Тогда же воссияли все, которые во мне, и

42. я изготовила облик светов несказанных, которые во мне⁷³. Аминь.

Слово (логос)⁷⁴ Протеннои

Я — глac, который явился через мою мысль⁷⁵, ибо я — двойня, называемая «Мысль Невидимого», называемая «Голос неизменный». Меня называют «Двойня»⁷⁶. Я одна, будучи непорочной. Я мать Гласа⁷⁷, причем я говорю многообразно, наполняя Все⁷⁸, причем Знание пребывает во мне, знание тех (вещей), которые не имеют конца⁷⁹. Я говорю в творении всяком, и меня познали через Все. Я издаю Голос Гласа к ушам узнавшим меня, которые суть дети света⁸⁰. Я же приходила второй раз в облике женщины⁸¹ и говорила с ними. И я сообщу им о конце Эона, который произойдет⁸², и я наставлю их о начале Эона грядущего, этого, который неизменен, этого, в котором будет изменен наш вид, причем мы будем очищены⁸³. В этих Эонах⁸⁴, этих, в которых я являлась в помысле в моей мужской ипостаси, я поместила себя в тех, которые достойны, в помысле об Эоне неизменном⁸⁵. И вот я скажу вам таинство Эона, который есть этот⁸⁶, и я наставлю вас об энергии, которая в нем:

Рождение вызывает рождение, час порождает час, день творит день, месяцы указывают месяц, время обращается, следуя за временем. Эон, который есть этот,

43. завершен таким образом и он исчислен и он мал. Ибо узел распустил узел, и цепь расторгнута цепью⁸⁷.

Когда же узнали великие Силы⁸⁸, что время завершения явилось — как муки роженицы оно уже у порога⁸⁹, таким же образом приблизилась гибель, содрогнулись все элементы разом, и устои Преисподней и кровли Хаоса заколебались. И великое пламя выросло среди них, и скалы и земля заколебались подобно тростинке, колеблемой ветром. И жребии Имармены и те, которые измеряют дома⁹⁰, задрожали весьма, вплоть до грома великого⁹¹, и престолы Сил затряслись, перевернувшись, и их царь испугался. И спутники Имармены поставили на дорогу все свои колеса⁹² и сказали Силам: «Что это за сотрясение и колебание, которое нашло на нас из-за Гласа, принадлежащего голосу вышнему, и заколебались все наши дома, и вся орбита нашего пути восхождения достигла гибели, и дорога, по которой мы идем, эта, которая возводит нас к Прародителю нашего рождения, перестала быть устойчивой для нас?»

Тогда ответили Силы, говоря: «Мы сами недоумеваем из-за этого, потому что мы не поняли, кому он (т.е. Глас) принадлежит. Но встанем и пойдем к Прародителю и спросим его!»

Собрались все Силы и взошли к Прародителю и сказали ему: «Где твоя слава, эта, которой ты гордишься? Разве мы не слышали тебя говорящим: Я бог, и я ваш отец,

44. и я сотворил вас, и нет другого, кроме меня? — Вот же теперь явился Глас, принадлежащий голосу невидимому, этому, которого мы не знаем, и мы не осознали самих себя, кому мы принадлежим, ибо Глас тот, который мы услышали, чужд нам, и мы не знаем его. Мы не поняли, откуда это. Он пришел и поселил страх среди нас и (вызвал) слабость наших рук⁹³. Теперь же да восплачем мы и восскорбим скорбью великой. Итак, весь наш бег — да совершаем мы его (снова)⁹⁴, пока еще нас не заключили силой и не взяли нас в чрево Преисподней, ибо уже приблизилось разрешение наших уз, и времена пресечены, и дни уменьшились, и наше время истекло, и плач о нашей гибели приблизился к нам, чтобы взяли нас в место, которое мы не знаем. Ибо наше древо, из которого мы выросли, имеет плодом незнание. и также его листья — смерть пребывает в них, тьма пребывает в тени его ветвей. И мы сорвали его (т.е. плод) в заблуждении и страсти, этот, в котором невежественный Хаос был нам местопребыванием. Ибо вот и сам Прародитель нашего рождения, которым мы гордимся, сам не узнал этого голоса!»

Теперь же внемлите мне, дети мысли⁹⁵, голосу Матери милости вашей⁹⁶, ибо вы удостоились таинства, этого, которое скрыто от века, чтобы вы получили его. И скончание этого Эона и жизни несправедливой приблизилось. Явилось

45. начало Эона Света. этого, у которого нет изменения вовеки.

Я мужежена, я Мать, я Отец, пребывая сама с собой, будучи двойней сама с собой⁹⁷ и любящей сама себя⁹⁸, причем Все стоит благодаря мне одной. Я чрево внутри Всего, причем я рождаю свет, излучающийся в славе. Я Эон грядущий, и я свершение Всего, а именно Мирофея, слава Матери⁹⁹, причем я испускаю Голос Гласа в уши знающих меня, и я призываю вас в Свет вышний совершенный. Поэтому же, когда вы войдете в него, вы получите славу от тех, которые дают славу, и дадут вам престолы те, которые дают престолы; вы получите себе одеяния от тех, которые дают одеяния, и окрестят вас крестители, и вы будете славами вместе со славами. Этот (Свет) — тот, в котором вы были вначале, будучи светом¹⁰⁰. И я скрывалась в каждом, и я открылась в них¹⁰¹. И стремились ко мне все мысли, ища меня¹⁰², потому что я дала образ Всему, в то время как они не имели формы, и я изменила их формы в (другие) формы до времени, когда будет дана форма Всему¹⁰³. От меня произошел Глас, и я вложила дыхание в принадлежащих мне, и дух святой вечный я ниспослала на них¹⁰⁴. И я вознеслась на небо и вошла в мой свет, я взлетела на мою ветвь, я воссела среди детей света святых... же в их местопребывание¹⁰⁵,

46. это, которое... Аминь.

(Слово) об Имармене¹⁰⁶

Я Логос, сущий в Свете несказанном, пребывая в молчании непорочном¹⁰⁷. И мысль через великий Голос Матери открыла меня в восприятии¹⁰⁸, причем мужское рождение... положить меня (как основание)¹⁰⁹, а она пребывает изначала в основаниях Всего¹¹⁰. Свет же, пребывая скрытым в молчании, выступил, она одна является молчанием¹¹¹.

Я одна — Логос несказанный, непорочный, неизмеримый, немыслимый. Это свет скрытый, приносящий плод живой, изливающий воду живую из источника невидимого¹¹², непорочного, неизмеримого, который есть Глас необъяснимой славы Матери, славы рождения Бога¹¹³, девственника¹¹⁴, благодаря разуму скрытому, который есть молчание, скрытое от Всего, будучи необъяснимым, свет неизмеримый, источник Всего, корень всего Эона¹¹⁵. Это базис, поддерживающий всякое движение Эонов, относящийся к славе могучей¹¹⁶. Это основа всякого базиса, это дыхание Сил¹¹⁷, это Око Трех Покоев, будучи Гласом, произведенным мыслью, и это Логос, произведенный Голосом¹¹⁸, который послан светить пребывающим во тьме¹¹⁹.

Вот же я открою вам таинства, ибо вы мои собратья, (чтобы вы) узнали их все...

47. ...¹²⁰ Я наставила их всех относительно таинства, пребывающего в Эонах неведомых, несказанных. Я научила их таинству посредством Гласа, который был в разуме совершенном¹²¹. И я была основой Всего, и я дала силу им.

Второй раз я пришла в Голосе моего Гласа. Я дала образ тем, которые приняли образ, до их конца.

Третий раз я явилась им в их жилищах, будучи Логосом¹²². И я явилась в виде их образа и носила одежду их всех, и я скрыла себя в них, и они не узнали того, кто дает силу им, ибо я пребываю во всех Властях и Силах, и в Ангелах, и в движении всяком, существующем в материи всей¹²³. И я скрывалась в них, доколе не открылась моим братьям. И никто из них не узнал меня, хотя я дествую в них, но они полагали, что все сотворено ими самими, поскольку они являются незнающими и не ведают своего корня — места, в котором они произросли¹²⁴.

Я свет, дающий свет Всему. Я свет, ликующий в моих братьях, ибо я сошла в мир смертных ради духа, который остался в нем¹²⁵, этого, который сошел вниз, который вышел из Софии, не имеющей зла¹²⁶. Я пришла и положила... и я сбросила с себя

48. ... посредством восстания мысли, которую он имел изначала, — причем я дала ему от воды жизни¹²⁷, и он сбросил с себя Хаос¹²⁸, этот, который пребывает с мраком кромешным, находящимся под всем мраком, — (мысли,) которая есть мысль духовная и психическая¹²⁹.

Этими всеми я облачила себя. Его же я разоблачила и облачила его в свет излучающийся, который есть знание мысли Отцовства, и вручила его тем, которые дают одеяния: Яммон, Элассо, Аменаи¹³⁰. И они облачили его в одеяние из одеяний света. И я вручила его крестителям. Они окрестили его: Михеус, Михар, Мнисинус. Они же окрестили его в источнике воды жизни. И я вручила его тем, которые дают престолы: Бариил, Нуфан, Сабинаи. Они дали престол ему от престола славы. И я вручила его тем, которые дают славу: Ариом, Илиен, Фариил. Они дали славу ему от славы Отцовства. И снова восхитили его восхищающие: Камалиил, ...анин, Самбло, служители великих светил святых. Они взяли его в место светлое его Отцовства. И он принял пять печатей от света Матери¹³¹, Протеннои. И они дали ему воспринять от таинства знания, и он стал светом в свете¹³².

Теперь же...

49. ...я пребывала среди них, одевшись как каждый (из них)¹³³. Подумали Архонты, что я их Христос¹³⁴. Я же пребываю во всех. Однако среди тех, в которых Я вложила силу светлую для смирения Архонтов, я — их возлюбленный¹³⁵. В том же месте я облачилась как сын Прародителя и была подобна ему до конца его суда, то есть (конца) незнания Хаоса¹³⁶. И среди Ангелов я явилась в их обличье, и среди Сил, будто я одна из них¹³⁷. Среди же сынов человека — будто я сын человека¹³⁸, будучи (однако) Отцом всякого. Я скрывалась среди этих всех, пока не открылась в моих членах, которые принадлежат мне¹³⁹. И я учила их заветам несказанным вместе с братьями¹⁴⁰ — несказанны же они для Властей всех и Сил всех архонтских, но не для детей света — (заветам), которые суть заветы Отца. Они — славы, которые превыше славы всякой, которые суть Пять Печатей совершенных (, происходящих) от разума¹⁴¹. Тот, который имеет Пять Печатей этих имен, которые суть эти¹⁴², сбросил с себя одежды незнания и облекся светом излучающимся. И никому он не откроется, будучи скрытым от Сил Архонтов¹⁴³.

Среди этих (людей) такого рода завершится Тьма и скончается Незнание, и Мысль творения, которая рассеяна, (соз)даст облик единый¹⁴⁴. И Хаос темный завершится, и...

50. ...доколе я явлюсь в силе моей славы и соберу моих собратьев всех в моем царстве вечном. И я проповедала им о Пяти Печатях несказанных, чтобы я была в них и они также были во мне¹⁴⁵.

Я облеклась Иисусом, я сняла его с древа (т.е. с креста) проклятого и поместила его в жилищах его Отца¹⁴⁶. И не узнали меня стерегущие их жилища¹⁴⁷, ибо я неосязаема вместе с моим семенем¹⁴⁸, и мое семя, которое мое, — я помещу его в свет святой, в молчание недостижимое¹⁴⁹. Аминь.

Слово (о) Епифании¹⁵⁰

Протенноя троеобразная

Святое писание, написанное отцом

в знании совершенном

Заголовок данного сочинения (помещен, как это было принято, в конце, см. с. 50) — ⲡⲣⲱⲧⲉⲛⲛⲟⲓⲁ ⲧⲣⲓⲙⲟⲣⲫⲟⲥ, причем ⲡⲣⲱⲧⲉⲛⲛⲟⲓⲁ означает «первая мысль», πρώτη ἔννοια, ср. в Апокрифе Иоанна «первую Енною», где «первая» переведено коптским словом: ⲧⲉϩⲟⲩⲉⲓⲧⲉ . Там это Образ Бога, Барбело (ср. ниже с. 38). В отличие от этой Еннои, которая появляется из Отца после того, как он увидел свое отражение, свой образ в окружающих его водах (= божественном свете), Протенноя изначала пребывала в Отце и, выступая как его ипостась (как в христианской Троице ипостась тождественна Богу), является одновременно и самим Отцом. ⲧⲣⲓⲙⲟⲣⲫⲟⲥ, τρίμορφος — букв, «троеформная», поскольку выступает и в роли Отца, и Матери, и Сына. В Апокрифе Иоанна Бог является ему «в трех формах» и говорит: «Я Отец, Я Мать, Я Сын». Так как в коптском языке слово «мысль» — мужского рода, ⲡⲙⲉⲉⲩⲉ (ⲡ — артикль мужского рода), относящиеся к этому слову формы ориентированы на мужской род. Было бы проще переводить его «помысел», однако значение последнего более узко, «мысленный акт», «думание» (где возможно, мы все же переводим термин как «помысел»). Так что не следует воспринимать «мысль» как нечто женского рода.
↩
Движение — творческое начало, деятельность, созидание (так, например, в Трехчастном Трактате Логос «двигался», создавая человечество), жизненная сила.
↩
Отец сотворил своей мыслью, Протенноей, Все, т. е. весь мир, но не материальный мир, который был сотворен Демиургом. Однако и в творениях последнего, людях, телесная, материальная часть сочетается с духовной, которая является частью Всего (именно через нее происходит телепатическое общение Протеннои с людьми). Но Все присутствует также вообще во всей материи, обладая, таким образом, властью над ней (но не сливаясь с ней), ср. прим. 8 и 123. Особенно четко противопоставление божественного и материального выступает в Евангелии Истины (см. Янсен). Ср. прим. 1, 9 к «Вере Премудрости».
↩
Употреблено слово ϫⲡⲟ, означающее «рождение/творение» (и как действие/процесс, и как результат). И. Я. переводит его как «производительная сила», ссылаясь на Апокриф Иоанна, где первая Енноя (см. прим. 1) обладает тремя силами, тремя именами и тремя производительными силами («рождениями»). Г. Ш. переводит сочетание как «первое рождение», замечая, что этот эпитет имеет не столько временной смысл, сколько указывает на особое положение Протеннои как творца Всего. Однако называть Протенною «рождением» невозможно, поскольку она сама — Троица, Отец, Создатель. Очевидно, термин не вполне понят переводчиком. В оригинале могло стоять, например, слово γέννημα, которое означает «рождение», а также «производящее начало, источник, творец».
↩
Единая Троица.
↩
Будучи невидимой, как Отец, она открывает себя среди вышних сущностей.
↩
Творческая мысль, эманация Протеннои. Говоря «я — жизнь моей Епинои», Протенноя имеет в виду, что она осуществляет свои замыслы, претворяет их в жизнь. В Апокрифе Иоанна Епиноя Света «воздействует на все творение». Ср. далее стр. 39.
↩
Таким образом, Протенноя существует как движущая сила и в нематериальном мире — «в светах невидимых», — и в мире материальном, ср. о последнем: «я пребываю во всех Властях и Силах, и в Ангелах, и в движении всяком, существующем в материи всей» (с. 47). «Тартар» — восстановление Г. Ш.: ⲧ[ⲁⲣⲧ]ⲁⲣⲟⲥ; по ее мнению, речь идет о душах в аду и душах, заключенных в материальных телах. Т. е. «Все» пронизывает и всю материю, ср. прим. 3 и 123.
↩
ϩⲓⲛⲏⲃ, «сон», как и ⲃ̅ϣⲉ, «забытье» (см. конец с. 41.), в гностицизме — спячка, инертность души. Обретение знания, Гносиса — прозрение, пробуждение. В Трехчастном Трактате илики, низшая, материальная ступень (высшая — пневматики, вторая — психики) человечества, которой нет спасения, находятся «в забытьи и тяжелом сне». Ср. прим. 111, 6 к «Вере Премудрости» и 94, 4 к «Премудрости Иисуса Христа».
↩
Букв, «каждого», ⲡⲁⲣⲁ ⲟⲩⲟⲛ ⲛⲓⲙ. Греческий предлог παρά имеет много значений. В коптском он обычно употребляется как «более» для образования сравнительной степени описательным способом (поскольку там нет степеней сравнения). Но Г. Ш. полагает, что «более каждого» в эпитете унизительно для Протеннои и предлагает переводить «перед каждым», «для каждого».
↩
Протенноя открывает себя «детям света», гностикам, т. е. «тем, которые узнали ее» (с. 36, ср. прим. 18): «я скрывалась в каждом, и я открылась в них» (с. 45, прим. 101); «я скрывалась среди этих всех, пока не открылась в моих членах, которые принадлежат мне» (с. 49).
↩
Т. е. безмолвно, не издавая звука. О Гласе см. прим. 18.
↩
«Молчание» — способ пребывания Божества, выражение его непознаваемости, недоступности, скрытости. В Трехчастном Трактате состояние Отца — молчание, мудрость и милость. Только само Божество может по своему желанию являть себя, давать познать себя. Так, «дети света», запечатленные Пятью Печатями, соединяются с Божеством, познают его, попадают «в свет святой, в молчание недостижимое» (с. 49-50).
↩
Если восстановление правильно, то здесь имеются в виду два типа Гласа. Г. Ш. предполагает, что «Глас скрытый» — внутренний голос человека. Однако «недостижимая и неизмеримая мысль» и «неизмеримое молчание» — это то, в чем пребывает Отец (см. предыдущее прим.), и таким образом Глас скрытый — Глас, существующий в Трех Покоях, в Троице (см. стр. 37). А «всякий Глас» — это Глас, обращенный к людям, который «подается во всех» (см. ниже). Но он находится в единении с тем Гласом, который существует «в мысли недостижимой и молчании неизмеримом». Ср. ту же связь между мыслью, пребывающей в Отце, и мыслью, распространенной во Всем (прим. 20).
↩
В гностических сочинениях вторжение света в тьму/Хаос/материю характеризуется двумя противоположными целями: угроза/наказание и помощь/просвещение. Так, например, в «Происхождении мира», когда Родоначальник Хаоса сказал «Если кто-либо существует прежде меня, пусть явится, чтобы мы увидели его свет», «тотчас свет снизошел из Огдоады и пронизал все небеса земли». В «Сущности Архонтов», когда подобным образом возгордился Ялдаваоф, Пистис София протянула свой палец и внесла свет в материю, и преследовала Ялдаваофа «до дна пределов Хаоса», а затем вновь вознеслась в свой свет. Однако та же Пистис София в «Происхождении мира», когда Саваоф осудил своего отца Ялдаваофа, простерла свой перст и излила на него некий свет из своего света, и он, получив свет, обрел власть над силами Хаоса, и был назван «Господь Сил». См. также следующее прим.
↩
«Вода» в гностических текстах имеет разные значения и выступает в разных аспектах. Главные из них — вода света и тьмы, божественная вода-свет и воды Хаоса, тьмы. В Апокрифе Иоанна свет, окружающий Божество, — вода жизни, и из этой живой воды проистекает источник Духа, в котором оно видит свой образ. В темных водах Хаоса Божество и божественные сущности могут отражать свой образ. В «Сущности Архонтов» Пистис София «посмотрела вглубь областей вод, и ее образ отразился в водах». В Апокрифе Иоанна Отец являет свой образ в виде Человека в водах Протоархонту. В «Происхождении мира», когда свет из Огдоады пронизал все небеса земли, «образ Человека явился в нем». В Апокрифе Иоанна Отец явил свой образ в виде Человека в «водах, которые на материи», и благодаря свету его образа «нижняя сторона вод» (т. е. обращенная вниз, к материи) был освещена, и «Власти и Протоархонт» увидели этот образ.
↩
ⲡⲣ̅ⲣⲓⲉ означает «выходить, всходить (о растениях), распускаться, испускать свет». Г. Ш. переводит — «я тот, который излучил свет Всему часть за частью посредством моей мысли» и в примечании приводит сравнение с солнцем, которое освещает мир постепенно, двигаясь над ним от восхода до заката. И. Я. переводит «я тот, который произвел Все... в моей мысли» (лакуна «по частям» тогда еще не была восстановлена). В словаре Крама глагол характеризуется как непереходный, потому объект «Все» Г. Ш. Ставит в косвенном, дательном падеже. Однако в «Зостриане» (кодекс VIII библиотеки Наг-Хаммади) этот глагол употреблен с прямым объектом в значении «явить его (т. е. себя)». Это значение и использовано в переводе. Таким образом, смысл практически тот же, что и у И. Я., однако последующий предлог κατά, который имеет также инструментальное значение, переведен нами как инструментальный; так же переводит и Г. Ш., но «по частям» здесь имеет другой смысл. «Все» состоит из «вещей», которые характеризуются как «вещи Всего», т. е. из его составляющих, его частей, см. прим. 1, 9 к «Вере Премудрости». Таким образом «Все» было создано именно «по частям», κατά μέρος.
↩
Букв. «узнают меня по ней», хотя «Глас» мужского рода в коптском. По-видимому, переводчик так передал греческое местоимение женского рода, не подумав о том, что оно относится к слову «Глас» (в оригинале могло стоять, например, φωνή, βοή, ἠχώ, т. е. существительное женского рода, к которому и относилось соответствующее местоимение). Дальнейшее придаточное оформлено как циркумстанциалис (обстоятельственное): «причем...». Но в коптском он может играть роль любого придаточного, в данном случае, на наш взгляд, условного. «Они» в данной фразе относится не ко всем, а к пневматикам-гностикам, имеющим в себе «семя», каплю Света. Глас обращен ко всем (см. ниже «я соединена со всяким в мысли скрытой»), но только эти избранные отзываются на его призыв: «я явила себя во всех тех, которые узнали меня» (см. также ниже). Ср. прим. 101.
↩
Имея дело с гностическими сочинениями, следует учитывать два важных момента, которые противоречат обычной логике. Это, во-первых, персонификация проявлений божественной сущности, как, например, Мысль (копт, ⲙⲉⲉⲩⲉ, греч. ἔννοια, Енноя). В Апокрифе Иоанна Мысль Невидимого Духа, Барбело, рождает от него сына. Во-вторых, это идентификация. Подобное «производное», являясь эманацией божества, может идентифицироваться с ним. Протенноя, Мысль Отца, в то же время может выступать и как Отец; она производит Глас — и отождествляет себя с Гласом, она рождает сына — и отождествляет себя с сыном и т. д.
↩
Непознаваемая и недостижимая мысль — это мысль Отца. Г. Ш. предполагает, что «мысль Всего» это мысль Отца обо Всем. Но здесь конструкция, соответствующая по значению родительному падежу в тех языках, где есть падежи. Хотя коптский «родительный падеж» иногда может обозначать «характеристику по содержанию», все же в данном случае его скорее следует понимать в прямом смысле, как мысль, существующую во Всем, созданном Отцом. Это «мысль творения, которая рассеяна» в «детях мысли» и при скончании мира сольется в одно (с. 49). И как мысль творения Отца она является частью мысли Отца, т. е. соединена с ней. Здесь «мысль Всего» — среда, в которой действует Глас, в которой Протенноя соединяется телепатически «со всяким в мысли скрытой и Гласе возвышенном» (см. здесь ниже); «я посылаю Глас посредством мысли» (см. здесь выше).
↩
Т. е. это Глас Протеннои, поскольку она — «мысль, пребывающая в Отце» и «невидима в мысли Невидимого» (см. начало сочинения).
↩
Следует вставка — реплика гностиков.
↩
Г. Ш. Восстанавливает слово «Человек» в лакуне на основании 1Петра 3:4‍: «сокровенный сердца человек». «Человек, скрытый в нас» — образ Бога, который носят в себе «дети света». Как библейский Бог имеет образ Человека, поскольку создал человека по своему образу и подобию, так и в гностицизме Человек — образ Бога (по образу Бога, явившегося в виде Человека в водах, Архонты создали людей, см., например, Апокриф Иоанна). В «Вере Премудрости» это внутренний светлый человек (см прим. 33, 1 к «Вере Премудрости»). К сожалению, конец страницы почти полностью утерян и восстановление, несмотря на хороший смысл, нельзя учитывать как подлинный текст: ⲁⲛⲟⲛ ⲡ[ⲉⲛⲧⲁⲃⲟⲗⲛ̅ ⲉⲃⲟ]ⲗ ⲟⲩⲁⲁⲧ̅ⲛ̅ ⲉⲃⲟ[ⲗ ϩⲙ̅ ⲡⲕⲟⲥⲙⲟⲥ ⲉⲧⲟⲩ]ⲟⲛϩ ⲉⲃⲟⲗ ⲉⲛⲛ[ⲁϩⲙ̅ ⲕⲁⲧⲁ ⲡⲣⲱⲙⲉ ϩⲙ̅ ⲡⲉⲛ]ϩⲏⲧ ⲉⲧϩⲏⲡ [ⲉⲃⲟⲗ ϩⲓⲧⲟⲟⲧϥ ⲙ̅ⲡⲙⲉⲉⲩⲉ] «нас одних... от... причем мы... скрытому в [нашем] сердце...».
↩
«Тот, который скрыт» — Человек, скрытый в сердце (см. предыдущее прим.), ср. «совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Колоссянам 3:9-10). Нося в себе этот образ, «дети света» своим совершенствованием отдают дань за ниспосланный дар света — воды жизни: «я одна — Логос несказанный... это свет скрытый, приносящий плод живой, изливающий воду живую» (с. 46). Их внутреннее просветление — ответ на дарованный свет (= вода жизни), подобно тому как в Трехчастном Трактате Эоны в ответ на ниспосланную им Отцом славу (= свет) производят «плоды» — воздают славу Отцу (см. прим. 88, 3 к «Премудрости Иисуса Христа»). Ср. «Эоны же, созданные Богом, который был рожден, Христом, — этим же (Эонам) была воздана слава. И Эоны со своей стороны воздали славу» (с. 39). Ср. также «Я пробудил его (т. е. человека), чтобы принесла плод обильный благодаря Мне та капля (света)» в «Премудрости Иисуса Христа», с. 104. Ср. прим. 112.
↩
Т. е. рожденный Протенноей, Гласом, Мирофеей, «чревом непостижимым» (см. с. 38). Протенноя не раз отождествляет себя с Гласом, впрочем, как и с другими сущностями (см. прим. 19).
↩
В тексте ⲁⲩⲥⲟⲩⲱⲛⲟⲩ «они познали их», обычная в коптском неопределенно-личная форма для выражения страдательного залога (отсутствующего в коптском), т. е. «были познаны». Но здесь целый ряд параллельных предложений с подлежащим единственного числа: «он...». По-видимому, переписчик вместо буквы ϥ написал ⲩ, и следует читать «он познал», что согласуется с контекстом и в смысловом, и в формальном отношении.
↩
Объект непонятен. Проповедывать «тем, которые существуют в молчании» невозможно, поскольку это Троица. Возможно, ошибка переводчика вместо «о них».
↩
Или «открылся».
↩
Здесь получается противопоставление по степеням: он явился тем, которые во тьме, он наставил тех, которые в бездне, т. е. первая — только явление, которым он дает знать о себе, вторая — уже поучение, наставление. Третья же. более высокая ступень, — для тех, которые «в сокровищницах скрытых», им открываются «таинства несказанные». А тем, которые стали «детьми света», преподается Гносис. Вообще понятия «тьма», «бездна» часто прилагаются к Хаосу, материальному миру, но здесь скорее это степени незнания. Можно предположить, что в «сокровищницах скрытых» находятся те, которым предстоит стать «детьми света», и «сокровищницы скрытые» — это как бы хранилища, в которых скрывается будущее пополнение.
↩
«Глас» и «Голос» — два близких по значению слова. Первое, ϩⲣⲟⲟⲩ / ϩⲣⲁⲩ, мужского рода, второе, ⲥⲙⲏ, женского рода. Первое чаще обозначает звук, а второе — человеческую речь. В данном сочинении оба термина имеют каждый свою специфику. Глас производится мыслью (см с. 36, 42, 46). Это телепатическая связь (см. прим. 18, с. 35). Глас призывает, внушает, а Голос говорит, разъясняет, имея в себе «слово». В отличие от Гласа, который «соединен со всяким в мысли» (с. 36), Голос, речь, воспринимается чувственно, «в восприятии» (αἴσθησις — «чувствование», «ощущение», «восприятие»). Логос/Слово открыт в восприятии через «великий Голос Матери» (с. 46). Потому специально подчеркивается, что «Голос» Гласа направляется в уши (с. 42, 45), а не «посредством мысли», как Глас (с. 35) Протенноя называет себя «восприятием и знанием» — имеются в виду Голос и Глас (который есть знание, с. 36), — а также «Мыслью» и «Голосом» (с. 42; Глас — порождение мысли). Как говорится ниже, «это Око Трех Покоев, будучи Гласом, произведенным мыслью, и это Логос, произведенный Голосом, который послан светить пребывающим во тьме» (с. 46). Глас обращен ко всем, но Голос — только к избранным, которые «узнали» Протенною (см. прим. 18), К имеющим в себе семя, каплю Света (ср. прим. 95).
↩
Г. Ш. Полагает, что слова «которые существуют в виде трех четырехугольных помещений» (в оригинале это выражено как «три | | | четырехугольных») следует перенести выше, после слов «в Трех Покоях». Может быть, это было бы логичней, но просто трудно себе представить, каким образом это могло произойти, поскольку это даже не смежные строки. Какие же конкретно здесь три имени, неизвестно. В Апокрифе Иоанна Барбело стала Первым Человеком, который есть девственный Дух, трижды мужественный, обладающий тремя силами, тремя рождениями (производительными силами, ср. прим. 4). В «Аллогене» Великий Эон обладает тремя силами и тремя мужествами. Есть и другие примеры. О «молчании» см. прим. 13.
↩
Логос — единственный рожденный из Троицы (ср. с. 38). Г. Ш. Понимает это как «саморожденный», что неверно (см. прим. 42 и 44).
↩
T. e. Отца. Протенноя — «образ Духа невидимого» (см. прим. 39). Таким образом, Логос — помазанник, Христос (см. начало с. 39). В Евангелии от Филиппа говорится: «помазание выше крещения».
↩
Тот же Логос, третий член Троицы. Частица «же» здесь — не противопоставление.
↩
«Бог, который над Всем» — восстановление Г. Ш. на основании Апокрифа Иоанна, где говорится, что Сын, Христос, невидимым Духом (т. е. Отцом) поставлен как Бог над Всем. Следует заметить, что в данном сочинении «Богом» называется только Логос/Христос, Сын, за исключением единственного случая, когда в хвалебном гимне ему, их создателю, Эоны называют его «Сыном Бога» (с. 38).
↩
Логос — Око Трех Покоев, см. конец с. 46.
↩
Протенноя отождествляет себя с Отцом. Ср. прим. 19. Эоны сотворены Логосом, см. ниже «Сын явился своим Эонам, этим, которые возникли через него». «Отец всех Эонов» — не в смысле буквального отцовства, а в том, что в конечном счете Отец есть отец всему, потому Логос «дал ему Эоны», сотворив их, т. е. как бы представил их ему.
↩
В гностических сочинениях — создание Отца, его женская ипостась. В Апокрифе Иоанна — образ Отца, Невидимого Духа, первая Енноя (Мысль). Ср. прим. 19.
↩
Невидимый Дух, Отец, естественно, невидим, но «он знает свой собственный образ, видя его в чистой светлой воде, окружающей его» (Апокриф Иоанна), и свою Мысль оформляет как свой образ, и через нее создается/она создает Все.
↩
Свет — Логос (см. стр. 46), просветитель «детей света». Г. Ш. начинает со слов «и мать» новый пассаж, и таким образом получается, что в предложении нет сказуемого, которое она вставляет после имени «Мирофея»: «(есть) чрево непостижимое». Однако вставка не нужна. Здесь, начиная со слов «я — образ Духа» идет ряд именных сказуемых: «я — образ... и Мать... чрево... Глас». Фраза «и Все получило образ через меня» — вводное предложение, вклинившееся в этот ряд.
↩
Г. Ш. переводит «как девственница», относя определение к Матери. Поскольку здесь подлежащее мужского рода, букв, «причем он является девственным», она считает, что в тексте двойная (что уже маловероятно) ошибка: «он» вместо «она» и опущен артикль женского рода. При этом она повторяет свое мнение о саморожденности Сына, что должно подтвердить девственность Матери. Однако божественное рождение не лишает девственности, даже в христианстве, где Бога рождает земная женщина. Здесь же, тем более, рождение происходит через мысль. К тому же почему тогда упоминается «чрево непостижимое, Мать света (т. е. Логоса)». О Логосе-девственнике говорится и далее. Г. Ш. вынуждена и там трактовать это как «девственница» (см. прим. 114).
↩
ⲉⲛⲧⲁϥϣⲱⲡⲉ ⲟⲩⲁⲁⲧϥ «который возник один». Г. Ш. вставляет «(через себя)», что объясняется ее неверным представлением о том, что Сын саморожден (см. прим. 44). Здесь, как и выше (см. прим. 32) говорится о сыне как единственном из Троицы «возникшем».
↩
Создатель Эонов, он объединяет собой все Эоны.
↩
ⲡⲛⲟ[ⲟⲩⲧⲉ ⲉⲛⲧⲁⲩ]ϫⲡⲟϥ «Бог, который был рожден». Наполовину восстановленная форма, но восстановление несомненно, поскольку ниже она встречается еще дважды. Прямое указание на то, что Сын был рожден. Г. Ш. понимает это как «был рожден самим собой». Однако прежде всего грамматика не допускает такого толкования. Здесь неопределенно-личная форма, которая употребляется для выражения страдательного залога (которого в коптском как такового нет), букв, «они родили его», т. е. что он нем-то был рожден. Если бы имелось в виду, что Сын родил себя, не могло бы быть местоимения «они». Г. Ш. в комментариях называет Сына Аутогеном, желая подчеркнуть, что он саморожден. В данном тексте это слово не встречается, однако оно употребляется в Апокрифе Иоанна применительно к Сыну Отца и Барбело, но вовсе не в значении «саморожденный». Текст определенно говорит о рождении Сына, описывая его таким образом: «Барбело посмотрела пылко на Отца. Она повернулась к нему и родила блаженного Искру. Это единородный, божественный Аутоген, перворожденный Сын». «Аутоген» используется в Апокрифе в своем основном значении — единокровный, т. е. единосущный с Отцом (см. прим. 30, 3 и 31, 8 к «Апокрифу Иоанна»). В значении «саморожденный» этот термин употребляется в Евангелии от Египтян, но там он относится к Отцу.
↩
Перечисленные греческие имена в коптском переданы, как они стояли в оригинале, в аккузативе. Это ⲁⲣⲙⲏⲇⲱⲛ ⲛⲟⲩⲥⲁ[ⲛⲓⲟⲛ ϩⲁⲣⲙⲟⲍⲏⲗ] ⲫⲁⲓⲟⲛⲓⲟⲛ ⲁⲓⲛⲓⲟⲛ ⲟⲣⲟⲓⲁⲏⲁ ⲙⲉⲗⲗⲉⲫⲁⲛⲉⲁ ⲗⲱⲓⲟⲛ ⲇⲁⲩⲉⲓⲑⲏⲛ ⲏⲗⲏⲗⲏⲑ. И. Я. сравнивает эти имена с именами в Апокрифе Иоанна и Евангелии от Египтян. В общем они совпадают, за исключением первого, форма которого может быть просто искажена.
↩
Помазанником, ср. выше (конец с. 37, прим. 33). В Апокрифе Иоанна Отец помазал Сына своей благостью.
↩
Букв, «десятки тысяч» — термин, часто употребляемый не как конкретное числительное, а для выражения очень большого множества, как и древнерусское «тьма» (десять тысяч) (Блок: «мильоны вас, нас тьмы, и тьмы, и тьмы»). Но здесь, где говорится о Царстве Света, это слово не подходит, так как вызывает нежелательные ассоциации. О воздавании Эонами славы см. прим. 24.
↩
«Логос» в значении произносимого слова, а не гностической сущности, Логоса.
↩
Очевидно, без согласования с вышними Силами, поскольку Силы нижнего мира, Хаоса (ср. с. 43), были созданы позже.
↩
Илилиф, считая себя царем и зная, что над Преисподней и Хаосом нет царя, решает создать такового (ср. его слова в Евангелии от Египтян: «пусть кто-нибудь правит Хаосом и Преисподней»), фактически поставить над ними своего сына. Он испускает Свет со своей Епиноей, своим творческим замыслом. Она рождает великого Демона, «не имеющего формы» (см. прим. 103).
↩
В Апокрифе Иоанна созданный Софией Епиноей Ялдаваоф, Первый Архонт, также «взял большую силу от своей матери» (хотя не отнял принуждением, как здесь), и у него, помимо упомянутого имени, было еще два, такие же, Сакла и Самаил. В нашем тексте «Сакла» поясняется как «Самаил Ялтаваоф», и в «Сущности Архонтов» говорится: «Сакла», что означает Ялдаваоф». Это, однако, не перевод имени «Сакла» (арамейское «глупец»), а замена истинного/тайного имени общеупотребительным. Там же говорится, что «Самаил» значит «бог слепых», но это не толкование имени, а характеристика этого Архонта.
↩
Демон отнимает силу у своей матери, Епинои. Здесь идет ряд определительных предложений к местоимению «этот»: «этот, который взял силу, который отнял ее у не имеющей зла (букв, отрицательный префикс ⲁⲧ- в сочетании со словом ⲡⲉⲑⲟⲟⲩ «зло», то есть как бы «беззлая»), который одолел ее сначала, которая есть Епиноя Света». Она же называется ниже Софией (с. 40).
↩
Временная форма («когда...») восстановлена, по-видимому, правильно, поскольку трудно найти альтернативу. Но фраза маловразумительна, букв, «[когда] же узнала Епиноя Света, что она просила...». Возможно, неправильный перевод. Г. Ш. предлагает понимать «о другом т[ворении, мень]шем, чем она» как «о другом творении, (чем это, которое является) меньшим, чем она». Но тогда получается, что Епиноя хотела получить создание, которое больше, чем она. Текст, как он есть, скорее говорит о том, что Епиноя не ожидала, что ее творение окажется сильнее ее и отнимет у нее силу. Она хотела, чтобы он был меньше, чем она, т. е. подчинялся ей.
↩
В «Сущности Архонтов» Норея также обращается за помощью к «великому Ангелу Илилифу», одному из Четырех Светил.
↩
Плерома Эонов.
↩
Мотив Демиурга, творящего материальный мир по образцу вышнего, нередко встречается в гностических текстах.
↩
Т. е. не из силы, отнятой им у Епинои, а из своей собственной силы. Ср. прим. 63.
↩
Ср. ниже «ради моей части оставленной» (с. 41), «ради духа, который остался в нем (т. е. в мире смертных)» (с. 47). Эта «часть» в материальном мире появилась «со дня, когда была побеждена София» своим сыном, Демоном, отнявшим у нее силу. Дух/свет вышнего мира истек из нее и был заключен в телах людей-пневматиков, «детей света», ср. прим. 18. Ср. прим. 63.
↩
Епиноя Света, см. с. 39 и прим. 52. «Сошествие вниз» — термин, часто употребляющийся в гностических произведениях. Это сошествие духа из вышнего мира в материальный мир, мир Хаоса. Оно может быть и грехом (вольным или невольным), и миссией спасения. Дух нисходит или как субстанция, вселяясь в материальные тела людей, или персонифицированно, как обитатель вышнего мира. В данном случае Епиноя/София «сходит вниз» по воле Илилифа, и все же схождение вниз и порождение ею Демона является ее грехом, который, однако, в отличие от «схождения вниз» других Софий (в «Вере Премудрости», «Апокрифе Иоанна», «Премудрости Иисуса Христа»), быстро ей прощается. Именно из нее сошел дух в материальные тела людей, «детей света» (ср. прим. 63), подобно тому как «сошел вниз» первый человек в Апокрифе Иоанна, т. е. его духовная сущность из Плеромы попала в материальное тело. Материальные тела — оковы для духа, но такое «унижение» духа необходимо для спасения людей. Дух — путеводитель души в человеке. Как говорится в Апокрифе Иоанна, Дух Жизни укрепляет ее, и она не склоняется ко злу. Чтобы преодолеть влияние духа в человеке, «чтобы он не познал своей Плеромы», Архонты создали лже-дух, «подражающий дух», «помня о Духе, который сошел вниз». Если душа подчинится лже-духу, она «увлекается им и заблуждается». Наличие духа в людях необходимо также ввиду их грядущей роли в уничтожении материального мира. Не раз в гностических сочинениях упоминается о том, что ими будет осужден Ялдаваоф. В «Премудрости Иисуса Христа» излагается даже стратегия: капля духа/света снисходит «в пределы нижние Вседержителя Хаоса», чтобы он создал на этой основе людей (казалось бы — подарок Ялдаваофу), однако люди потом станут ему «осуждением». Ср. прим. 63.
↩
Вся эта речь и следующее далее описание конца материального мира относятся к будущему, хотя все дано в прошедшем времени. Здесь (как и в Библии, когда речь идет о действиях Бога) особый вид прошедшего времени, выражающий действие, которое неминуемо должно будет произойти, см. Штейернагель, §30. {% comment %} TODO: {% endcomment %}
↩
Вышний мир, ср. выше «Дом Славы».
↩
Здесь Протенноя выступает как Отец. В гностических текстах не раз говорится о том, что Бог имеет вид Человека. В Апокрифе Иоанна Бог является ему в трех формах как Отец, Мать и Сын, причем как Отец он имеет вид старца. Там же говорится, что Эон Первый Человек есть «образ невидимого Духа (= Бога)» Там же сообщается, что совершенный Отец открыл Архонтам свой вид в человеческой форме. Увидев его на воде, они создали человека по образу Бога и «их подобию» (т. е. форма Человека, но плоть материальна). Ср. следующее прим.
↩
Т. е. люди, являющиеся «детьми света», осудят Архонтов. В «Происхождении мира», когда Архонты сотворили человека, вид которого «был подобен виду Человека, который явился им», «это произошло по провидению Пистис, чтобы Человек явился перед своим подобием и осудил их посредством их творения». Сила в человеке — дух/свет, проистекший от Епинои/Софии, «сошедший вниз», в материальный мир. В Апокрифе Иоанна говорится, что на людей «из рода неколебимого» (здесь это «дети света») «сходит Дух Жизни, причем они связаны с Силой». Там же Ялдаваоф, чтобы оживить созданного им человека, «подул на него от своего духа, который есть сила от Матери». Ранее он отнял у Матери ее силу, как здесь Демон отнимает силу у Епинои/Софии. Но разница в том, что вдохнув силу в человека, Ялдаваоф ее лишается, здесь же о подобном нет речи. Таким образом, возможно два предположения. Либо сила была отнята не вся (как в «Вере Премудрости», где Пистис София несколько раз заявляет, что у нее отняли весь ее свет, хотя на деле часть у нее остается, см. прим. 31, 3 к «Вере Премудрости») и часть оказывается в «детях света», либо Демон как-то все же лишился этой силы, в связи с чем примечательно заявление, что он творил Эоны «из своей собственной силы» (см. здесь выше).
↩
Т. е. материального мира. Нисхождение Протеннои как Логоса/Христа.
↩
«Давая им силу», ⲉⲉⲓϯ ϭⲟⲙ ⲛ[ⲁⲩ], — в буквальном смысле, т. е. поддерживая, укрепляя (не как термин, см. прим. 63). В следующей фразе «мощь» — восстановление Г. Ш. как [ⲛⲉⲧϫⲟ]ⲟⲣ, букв, «те (вещи), которые сильны», в переводе Г. Ш. — «то, что сильно», обычное употребление в коптском выражения «те (вещи), которые...» в значении «то, что...». Протенноя дает «детям света» «образ», т. е. оформляет их духовные личности, см. прим. 103.
↩
Протенноя совершенствует «детей света», см. с. 47: «я дала образ тем, которые приняли образ», т. е. отозвались на Глас, поскольку имели происхождение из Света. После конца материального мира, при наступлении Эона неизменного, «дети света» будут очищены и вид их будет изменен (см. с. 42). Здесь Протенноя называет себя их отцом. Ниже (конец с. 44) она называет себя «матерью милости» по отношению к «детям мысли», т. е. «детям света». Но она никогда не называет себя их матерью, как мать она только мать Логоса. О соединении Протеннои с «детьми света» см. прим. 142.
↩
Букв, «которые привязаны к моим членам». Это не члены тела Протеннои, а «дети света», ее члены в переносном значении.
↩
Имеется в виду небесная отчизна «детей света», гностиков.
↩
ⲉⲃⲟⲗ ϩⲙ̅ ⲡϫⲱⲕⲙ̅ ⲛⲙ̅ⲙⲩⲥⲧⲏⲣⲓⲟⲛ. Слово ϫⲱⲕⲙ̅ означает «погружение», «омовение», часто употребляется в значении обряда крещения, наряду с греческим βάπτισμα. Здесь это духовное крещение, крещение Духом из «воды жизни», ср. Апокриф Иоанна; Бог — Дух невидимый, источник воды жизни; свет, окружающий его — вода жизни. «Часть оставленная» — часть невидимого Духа, существующая в душе пневматиков (т. е. «духовных людей»), гностиков, капля света, семя. Ср. с. 40, 47, см. прим. 58.
↩
См. прим. 9.
↩
Небесная отчизна «детей света» (ср. прим. 68). По-видимому, переводчик понял приложения к Эону неизменному как дальнейшее перечисление, и следовало бы: «об Эоне неизменном, (т.е.) моем доме, доме их Отца». Выше (начало с. 41) Протенноя называет себя Отцом «детей света». Ниже об Эоне неизменном Протенноя говорит, что это грядущий Эон, а потом заявляет, что она и есть грядущий Эон (начало с 45), что, впрочем, вполне закономерно для гностических сочинений, см. прим. 19.
↩
Букв, «стыд», ϣⲗⲟⲡ (написано вместо ϣⲗⲟϥ). Здесь не имеется в виду библейская история грехопадения. Что касается последней, то в гностицизме все наоборот: создатель материального мира, в том числе и Рая, Демиург (Первый Архонт, Родоначальник, Вседержитель, Ялдаваоф и пр.), — носитель зла. И история с Древом Познания диаметрально противоположна библейской. Согласно Апокрифу Иоанна, запрет Демиурга вкушать от плодов этого Древа объясняется его боязнью, что люди узнают о своем духовном происхождении из Плеромы. Но Епиноя света, приняв образ орла на Древе, научила Адама «вкусить знания, чтобы он вспомнил о своей Плероме, ибо у обоих был порок незнания». Таким образом, это есть первый исправленный порок. В нашем тексте он обозначается как «забытье» (см. с. 41 и прим. 70), и благодаря Протенное «дети света» «расторгли оковы и забытье», и она пробудила в них «мысль об Эоне неизменном и доме... их Отца», т. е. об их происхождении из Плеромы. В Трехчастном Трактате первое, что делает Отец для созданных им Эонов — дает им «первую форму», знание о том, что существует их создатель, т. е. знание об их происхождении (см прим. 102 и 103).
↩
Заканчивается описание будущих событий, которые (как и выше, см прим. 60) излагаются в прошедшем времени. Ср. также с. 45, где описывается будущее торжество «детей света». Став «светами несказанными», они соединятся с Протенноей, Божеством, ср. прим. 142.
↩
Здесь «логос» в своем прямом значении как «слово/речь».
↩
Божественное рождение и творение происходят путем мысли. Протенноя — мать Гласа и в то же время и сам Глас (ср. прим. 18).
↩
Здесь две «двойни», два субстантивированных определительных предложения с квалитативом ϩⲁⲧⲣⲉ / ϩⲟⲧⲣⲉ от глагола ϩⲱⲧⲣ̅ «быть соединенным, сдвоенным, двойным». Первая «двойня» — ⲡⲉⲧϩⲁⲧⲣⲉ, мужского рода, вторая, ⲧⲉⲧϩⲟⲧⲣⲉ, женского рода. Г. Ш. полагает, что в обоих случаях это женская часть супружеской пары, супруга, а мужской род в первом случае объясняется тем, что «мысль» в коптском языке мужского рода, в то время как в греческом здесь должно было быть ἔννοια, женского рода. Однако тогда непонятно, почему супруга называется дважды. Конечно, надо иметь в виду, что неуклюжий порядок слов объясняется качеством перевода. По-видимому, здесь в первом случае мужской род «двойни» объясняется не родом «мысли», а родом «Гласа» (см. прим. 30), поскольку параллель здесь «Глас» — «Голос», а не «мысль» — «Голос». Протенноя — мысль, породившая Глас, и в то же время она сама — Глас, как это часто здесь повторяется. Вторая «двойня» — женского рода. Здесь Протенноя объединяется уже с Голосом.
↩
Являясь матерью Гласа и одновременно выступая как Глас, Протенноя в то же время одна, будучи «двойней» в одном лице. Рождение ею Гласа непорочно, ср. прим. 75 и 41.
↩
Глас распространяется через Все (ср. прим. 3). Г. Ш. полагает, что Все — это гностики, но см. ниже «меня познали (гностики) через Все».
↩
Тайное знание о вышнем, божественном, Гносис.
↩
«Голос», в отличие от «Гласа», который распространяется во всех, обращен только к избранным, которые «узнали» Протенною, к «детям света», см. прим. 30.
↩
Троеобразная Протенноя, Троица, может выступать в любой из трех ипостасей — и как Отец, в частности, в виде Человека, когда Верховный Архонт сотворил человека по ее облику (см. с. 40-41 и прим. 62), и как Мать Гласа, в облике женщины, и как ее сын, Логос (см. с. 46-47). Здесь ниже «мужская ипостась» — Логос, мужчина-девственник (см. прим. 41 и 114).
↩
В гностических сочинениях «Эон» употребляется в двух основных значениях. Это греческое слово обозначает временные понятия: жизнь, век, вечность (Эон, сын Хроноса, — олицетворение вечности). Но «Эон» выступает также как гностическая сущность — и индивидуальная, и как совокупность Эонов, и как то и другое вместе (Сын — Эон Эонов), и как смешение понятий временных и, так сказать, пространственных — Эон неизменный трактуется как «дом Отца» (с. 41). В данном месте имеется в виду век материального мира, который преходящ и должен погибнуть. Ниже рассказывается, как произойдет этот «конец Эона» (с. 42-43), но все излагается в прошедшем времени, как будто он уже произошел. Ср. прим. 60.
↩
Эон неизменный, он же грядущий, но не в том смысле, что он когда-то наступит, — он существует вечно, а в том, что наступит его век, т. е. с концом материального мира наступит его царствие, не омраченное более наличием грешного материального мира. В грядущем Эоне спасенные предстанут в ином виде, будучи очищены от материи.
↩
«Эти Эоны» — данное время, данные времена, т. е. Эон, которому предстоит гибель.
↩
В начале с. 47 говорится о том, что Протенноя наставляла «детей света» посредством Гласа, который был «в разуме совершенном», т. е. Гласа Отца, являясь им «в помысле» как Отец (ср. прим. 124). Здесь имеется в виду то же самое. О внушаемых ею мыслях о существовании Эона неизменного уже сказано выше (прим. 83).
↩
Т. е. существующий сейчас материальный Эон. Далее рассказывается о будущем конце этого Эона — в прошедшем времени, как будто он уже произошел, ср. прим. 60.
↩
{% comment %} TODO: {% endcomment %} Т. е. распались все мировые связи. «Цепь расторгнута цепью» Г. Ш. восстанавливает как ⲟⲩⲣⲙ̅ⲣⲉ ⲛ̅ⲧⲁ[ⲥ]ⲃⲱ[ⲗ ⲉ]ⲃⲟⲗ ϩⲓⲧ̅ⲛ̅ ⲟⲩⲙⲣ̅ⲣⲉ. Однако при семантическом подлежащем с предлогом ⲉⲃⲟⲗ ϩⲓⲧ̅ⲛ̅ глагольная форма представляет собой неопределенно-личную конструкцию с подлежащим «они» и имеет страдательное значение (например, «он рожден матерью» выражается букв, «они родили его посредством матери»), см. Тилль, § 326. Таким образом, здесь местоименное подлежащее должно восстанавливаться не как местоименный формант единственного числа женского рода, [с], а как формант 3-го лица множественного числа, [ⲩ], т.е. ⲛ̅ⲧⲁ[ⲩ]ⲃⲱ[ⲗ]. Ср. прим. 26.
↩
Силы Хаоса, материального мира.
↩
Букв, «приблизилось к двери». Ссылаясь на И. Я., которая приводит подобное выражение из Матф. 24:33, Г. Ш. Полагает, что « к двери» означает «вдруг» и что его следует переместить в следующую фразу о гибели. Однако предложное выражение «к двери» тесно связано с глаголом «приблизиться» и не может быть самостоятельным, ср. упомянутую И. Я. цитату: ἐγγύς ἐστιν ἐπὶ θύραις, букв, «близко есть к дверям». Ясно, что это не вообще «вдруг», здесь не выражение внезапности, а близости свершения.
↩
Имармена — Судьба, Фатум. «Ее жребий» — удел, ею определяемый, астрологически связанный с расположением звезд и планет, «спутников Имармены» (см. ниже), в которых она проявляет свою волю. «Дома» в астрологии — 12 созвездий Зодиака, через которые проходят Солнце, Луна и планеты, как бы «измеряя» их. Ср. прим. 10, 15 к «Вере Премудрости».
↩
Ср. в «Происхождении мира»: «перед скончанием Эона место все заколеблется от великого грома... звезды изменят свой бег».
↩
Букв, «дали дороге их число колес». Г. Ш. полагает, что они предоставили своим колесам катиться дальше одним (т. е. самим). Однако, во-первых, колеса/колесницы — неотъемлемый атрибут светил, и трудно предположить, что они сошли со своих колесниц. Во-вторых, далее говорится «наш бег — да свершаем мы его (снова)» Таким образом, они просто остановили колесницы, дав им стоять на дороге, пока не решили все равно продолжать свой бег, несмотря ни на что.
↩
Букв, «членов наших рук».
↩
См. прим. 92.
↩
«Дети света», находящиеся в мысленной связи с Протенноей, Глас обращен ко всем, а Голос — только к ним (см. прим. 30).
↩
Примечательно, что Протенноя, мать Гласа/Логоса, никогда не называет себя матерью «детей света». Она называет себя их отцом (начало стр. 41, прим. 66). Здесь она — «мать их милости», т.е. породившая милость по отношению к ним.
↩
«Будучи двойней» — восстановление Г. Ш., ⲉⲉⲓ[ϩⲁⲧⲣⲉ] ⲛⲙ̅ⲙⲁⲓ ⲟⲩ[ⲁⲁⲧ], вполне надежное, которое она переводит «будучи связана сама с собой». Но поскольку здесь речь идет о том, что она — «мужежена», «мать и отец» и «любит сама себя», имеется в виду двойня, пара как божественная супружеская пара, сизигия, т. е. пара, составляющая одно. Гностические сущности часто выступают в виде таких пар, как, например, «пятерица двуполая, то есть десятерица Эонов» (см. «Апокриф Иоанна», с. 29), и сизигии Великих Светил (см. прим. 130).
↩
Любовь между членами сизигии. Интересно, что в Трехчастном Трактате, где нет Троицы, а только Отец и Сын, говорится о Боге-Отце, что он «воздает славу себе самому, восхищается (собой), любит (себя)».
↩
Отец создал Все своей мыслью, Протенноей, таким образом он/она — Отец Всего. Здесь творение/создание, но не рождение. Мать как Ипостась Троицы — мать только Логоса, Сына. Она чрево «внутри Всего», но не чрево, рождающее Все. Она рождает «свет, излучающийся в славе», т. е. Логоса (с. 46), она — мать света (с. 38). Слава Матери — это «слава рождения Бога» (Логоса), см. с. 46 и прим. 113. Свершение (исполнение/завершение) Всего — последний этап создания, придание окончательной формы Всему (см. прим 103 и конец с. 45), когда исчезнет тьма/материя (конец с. 49), Все примет единый образ, воцарится царство Света, Неизменного Эона (с. 42), Эона Света (с. 45), см прим. 83.
↩
Описывается будущее торжество «детей света», церемония, с которой они будут вознесены в свою отчизну — Свет, «в котором они были вначале, будучи светом». Г. Ш. полагает, что в дальнейшем эта церемония описывается подробнее и что там говорится о «детях света» уже в единственном числе, в собирательном значении. Однако это не так, см. прим. 128.
↩
Глас распространяется во всех, но только «дети света» отзываются на Глас, и только к ним обращается Голос, см. прим. 30 и 80.
↩
Имеется в виду стремление созданий Отца познать его. В Трехчастном Трактате говорится, что, создав Эоны, Отец дал им «первую форму», чтобы они знали, что у них есть Отец. И Эоны обладают стремлением «к нахождению Отца», и он «по своей воле вечно являет себя, чтобы они познали его... чтобы они думали о нем, чтобы искать его». «По его воле, которая есть Дух, веющий во всех и дающий им помысел, чтобы они искали Непознаваемого, подобно некоему, привлеченному ароматом, чтобы он искал предмет, от которого он (т. е. аромат) исходит». В данном случае, очевидно, имеются в виду мысли гностиков, которые из-за своего небесного происхождения обладают инстинктивным стремлением к познанию Отца.
↩
«Форма» (μορφή) и «образ» (εἰκών) имеют разную специфику. «Все» уже имеет «образ». Здесь говорится «я дала образ Всему», ср. выше «Все получило образ через меня» (с. 38). Что касается «формы», то «Все» появляется не в окончательной, совершенной форме, происходит процесс его совершенствования. В Трехчастном Трактате Отец создает Эоны, которые до этого «существовали в его помысле», причем их существование «было подобно семени, так что можно считать их чем-то вроде зародыша». И Отец не дает им сразу совершенства, «чтобы они не возомнили, что это у них от них самих», а дает пока им «первую форму», а именно знание о том, что он, их творец, существует. В дальнейшем, переходя от «формы» к «форме», они должны совершенствоваться. Таким образом, «форма» означает определенную степень духовного совершенства, но не форму в буквальном смысле слова как облик, вид. Потому «великий Демон», «не имеющий формы и несовершенный», имеет «форму славы тех, которые рождены во тьме» (с. 39), т. е. в Хаосе, материальном мире («тьма» — обычное название Хаоса). Итак, совершенную, окончательную «форму» «Все» получит, когда наступит царство Эона Света (см. прим. 83 и 99). Что же касается «образа», то духовная субстанция пронизывает все (см. прим. 123), но это не означает, что духовный мир, «Все», представляет собой только субстанцию. «Все» в совокупности имеет «образ» (с. 45), вернее, сумму образов, «частей Всего» (см. прим. 17). Эти «образы», если можно так выразиться, многообразны. Это и все «образы» вышнего мира, в том числе Эоны, это и духовные образы «детей света». В отличие от тех, которые не отозвались на Глас, не получили Голос и Слово (Логос) (см. прим. 30), «дети света» получили от Протеннои духовные образы, т.е. настроенные, как должно, духовные личности. В отличие от «формы», «образ» не меняется, не заменяется, остается таким, каким он был дан, до конца мира, ср. «я дала образ тем, которые приняли образ (т.е. отозвались на Глас, стали «детьми света»), до их конца». Встречающиеся здесь сходные по значению слова ⲉⲓⲛⲉ и ⲥⲙⲟⲧ в словарях могут быть переведены и как «форма», и как «образ», но в нашем тексте употребление последних строго терминологично. Когда надо было сказать, что Протенноя появилась в образе людей, то, чтобы не смешивать это с «образом», было употреблено выражение «в виде их образа» ϩⲙ̅ ⲡⲉⲓⲛⲉ ⲛ̅ⲧⲟⲩϩⲓⲕⲱⲛ (с. 47). Слово ⲉⲓⲛⲉ (встречается также на с. 42 и 49), означающее «внешний вид, обличье» переводится нами как «обличье», а ⲥⲙⲟⲧ (с. 40, 42, 49), имеющее значение «внешний вид, подобие, облик, образец» переводится как «облик».
↩
Подобно тому, как в христианстве при крещении нисходит Святой Дух.
↩
В этом пассаже опять речь идет о будущем, хотя формы — прошедшего времени (см. прим. 60). Конец этой страницы сильно лакунирован, начиная со слов «я (взлетела) на мою ветвь», и восстановления приходится рассматривать как предположительные. В данном месте Г. Ш. восстанавливает «[я] же [удалилась] в их местопребывание», но здесь смущает присутствие частицы «же», поскольку, если речь идет о Протенное, противопоставления быть не должно. Скорее всего имеются в виду «дети света».
↩
Т. е. о судьбе (Имармене, см. прим. 90) мира.
↩
Как в христианстве Слово извечно было у Бога, так и здесь Логос всегда пребывал в Отце, пока не был рожден как самостоятельная ипостась. Ср. прим. 111.
↩
См. прим. 30.
↩
Г. Ш. восстанавливает «причем мужское создание [позаботилось] положить меня как основание». Слово «рождение/создание» (см. прим. 4) означает и акт творения, и его результат. Г. Ш. считает, что после этого места — пропуск и речь идет о двух началах, мужском и женском, причем то, что касается женского, пропущено. Однако, во-первых, если бы таким образом упоминались «родители» Логоса, «мужское рождение» едва ли бы имело неопределенный артикль. Это было бы не какое-то «некое мужское рождение», а вполне конкретное действующее лицо. И, во-вторых, ни при каких условиях вышеуказанный термин, который сама Г. Ш. переводит как «создание/порождение», не может относиться к Отцу. Из-за лакуны текст остается непонятным. Ясно одно: речь идет о Логосе, и то, что он положен в основание, означает его роль как создателя Эонов.
↩
Логос — творец Эонов (ср. прим. 37); Мать, Мысль Отца — создатель Всего, на ней «стоит Все» (с. 35), ср. прим. 115.
↩
Логос, свет (см. выше), бывший ранее скрытым в молчании (см. прим. 107), выступил как самостоятельная ипостась из породившего его молчания через мысль Отца, Мать, которая таким образом отождествляется с молчанием. «Выступил» — букв, «вышел первый/впервые/сначала». Г. Ш. указывает, что здесь, как и в Евангелии от Египтян, это сочетание означает просто «выступил».
↩
Просветительская деятельность Логоса. Бог — источник воды жизни; свет, окружающий его, — вода жизни (Апокриф Иоанна, ср. прим. 69). Логос несет эту воду жизни, взращивая в сердцах «плод живой». И «дети света» в свою очередь, совершенствуя себя духовно, отдают дань этими духовными плодами «воде жизни» (см. начало с. 37 и прим. 24).
↩
Определительное предложение «который есть Глас...» относится к Логосу, конкретно — к слову «свет» в начале. Логос возник из Гласа Матери (см. начало стр. 37) и сам является Гласом (см. здесь ниже, а также стр. 37 и прим. 118). «Необъяснимая» (невыразимая, не поддающаяся истолкованию) слава Матери — в рождении ею третьей ипостаси, девственного Бога, Логоса.
↩
ⲟⲩⲡⲁⲣⲑⲉⲛⲟⲥ ⲛ̅ϩⲟⲟⲩⲧ, букв, «девственное существо мужское (т. е. мужского пола)». Прилагательное παρθένος «девственный» субстантивировано посредством артикля. Как существительное παρθένος означает «девственница», и Г. Ш. переводит «девственница мужская». Признавая, что речь идет о Логосе, она, однако, переводит так из-за того, что ниже, в определительном предложении, относящемся к «девственнику», местоимение женского рода, т. е. «которая есть молчание». Но на самом деле здесь нет никакого несогласования. Дело в том, что «молчание» в коптском — женского рода, а в подобных определительных предложениях тождества местоимение в большинстве случаев ориентируется не по определяемому (оно здесь мужского рода), а по определению (оно женского рода). Сама же конструкция — распространенный в коптском тип «детерминирующего определения», т. е. определения по роду, полу, занятию и т. п., например, ⲟⲩϫⲁϫⲉ ⲛ̅ⲡⲱⲙⲉ, букв, «враг человеческий» в значении «враг в виде человека», «человек-враг», ⲟⲩϣⲉⲉⲣⲉ ⲛ̅ⲥϩⲓⲙⲉ «дочь женская», «дочь». И в данном случает такое определение дано для уточнения, что это именно девственник, а не девственница. Ср. прим. 86, 3 к «Вере Премудрости».
↩
Все эти эпитеты Г. Ш. относит к Логосу, и выражение «благодаря/посредством разума скрытого» никак не комментирует. В поэтической версии ее перевода говорится: «Я Глас... слава рождения Бога... из скрытого разума; я молчание, скрытое от Всего и необъяснимое, неизмеримый свет, источник Всего». Но здесь указывается, что рождение Бога/Логоса осуществилось благодаря «разуму скрытому, который есть молчание, скрытое от Всего, будучи необъяснимым», т. е. посредством мысли Отца, пребывающего в молчании, недоступного. Логос пребывал «скрытым в молчании», и мысль Отца (Мать) создала его (см. прим 107, 108, 111). Дальнейшие определения — «свет неизмеримый, источник Всего, корень всего Эона» — относятся к Отцу. Логоса нельзя назвать «источником Всего». Все создал Отец своей мыслью, Протенноей. На ней стоит Все (с. 35), Все получило образ через нее (с. 38), она основа Всего (с. 47). Что касается эпитета «корень всего Эона», то, хотя Логос — создатель Эонов (с. 38-39) и сам — Эон Эонов (с. 38), но в этом случае речь идет не о гностических сущностях, Эонах, а об «Эоне неизменном», ср. прим 82. и 83. Здесь заканчивается ряд однородных сказуемых в определительном предложении «который есть...». Новое предложение начинается со слова «базис» («базис это») и относится уже к Логосу.
↩
Эта фраза относится к Логосу, основателю Эонов.
↩
Силы вышнего мира. В Хаосе/материи существуют также Силы, но архонтские (см. прим. 123 и 137), поскольку Демон копировал сообразно своим возможностям вышний мир Эонов (с. 40).
↩
Выше Протенноя говорит о Логосе (с. 37): «Глас, который возник из моей мысли, пребывает в Трех Покоях». Там же говорится о нем, что он возник из Гласа, но он сам и Глас, и Голос, и в то же время как «Слово» происходит из последнего. И сама Протенноя отождествляет себя с Гласом (с. 35: «Я — Глас»). Такое смешение разных сущностей нередко встречается в гностицизме, см. прим 19, ср. прим. 30.
↩
Просветительская миссия Логоса. Ср. на с 37: «те, которые пребывают во тьме, он явился им» (см. прим. 29). Здесь кончается пассаж, посвященный Логосу.
↩
Начало этой страницы отсутствует. В недостающих строках начинается описание сошествия Протеннои, см. прим. 122.
↩
«Разум совершенный» — «разум скрытый, который есть молчание» (с. 46), т. е. сфера пребывания Божества (см. прим. 13).
↩
В первый раз Протенноя приходит как Глас, во второй раз — как Голос Гласа, в третий раз — как Логос. Таким образом, здесь последовательность Глас — Голос — Слово (Логос). Глас обращен ко всем, но поскольку Голос — только к тем, кто «отозвался на Глас», т. е. к «детям света», именно в этот, второй раз Протенноя «дает образ» (см. прим. 30 и 103). Ср. с. 40, прим. 65. Как Логос она является «в виде их образа» (см. конец прим. 103). В Апокрифе Иоанна Мать-Отец «принимает формы в своем потомстве» (см. «Апокриф Иоанна», прим. 75, 3).
↩
Здесь Власти, Силы, Ангелы — архонтские, поскольку говорится «и в движении всяком, существующем в материи всей», т. е. в Хаосе, архонтском царстве. Ср. ниже «и среди Ангелов я явилась в их обличье, и среди Сил» (с. 49). Таким образом «Все» пронизывает весь материальный мир, держа его под контролем. Ср. прим. 3 и 8.
↩
Имеется в виду небесная отчизна «детей света» (ср. прим. 68). Что касается содержания текста, то оно нуждается в разъяснении. Ранее Протенноя говорит о «детях света» как об узнавших ее, знающих ее (с. 36 и 45), что она скрывалась в каждом, но открылась только «принадлежащим ей», т. е. «детям света» (с. 49), которым давала силу (с. 40 и 49). Здесь же получается противоречие — «они не узнали того, кто дает им силу», хотя она «действует в них». Возможно, виноват перевод, а может быть, и оригинальный текст здесь неуклюже составлен, но весь пассаж «никто не узнал меня... в котором они произросли» явно относится к тому времени, когда Протенноя/Логос скрывалась в них, еще не открывшись им. т. е. смысл таков: «я скрывалась в них, и никто из них не узнал меня, доколе я не открылась». Таким образом, для понимания текста достаточно сделать вставку: «и никто из них не узнал меня <пока я скрывалась в них»> (ср. с. 49 и прим. 139). До того как она открылась им, «они полагали, что все сотворено ими самими», подобно тому, как в Трехчастном Трактате Отец дает Эонам знание об их происхождении, «чтобы они не возомнили, что это у них от них самих» (см. прим. 103)
↩
Об этой «части оставленной» говорится выше (с. 40, 41), ср. прим. 58. В «Сущности Архонтов» «дети света» характеризуются таким образом: «их души вышли из выси, из света нетленного. Поэтому Силы не смогут приблизиться к ним из-за Духа истины, пребывающего в них». «Мир смертных» следует восстанавливать не ⲡⲕⲟⲥⲙⲟⲥ [ⲛ̅ⲧⲉ ⲛ̅]ⲣⲉϥⲙⲟⲩ, a [ⲛ̅ⲛ̅], не потому что восстановление [ⲛ̅ⲧⲉ ⲛ̅] само по себе неверно, а потому, что этот термин встречается в другом месте (с. 40) как ⲡⲕⲟⲥⲙⲟⲥ ⲛ̅ⲛ̅ⲣⲉϥⲙⲟⲩ (по количеству букв в строке и то и другое восстановление нормально).
↩
Епиноя Света (см. с. 39 и прим. 52, 59). В Апокрифе Иоанна Отец посылает «благого духа», Епиною Света/Софию, в помощь Адаму, который называл ее «Зоей», «Жизнью».
↩
Ниже здесь говорится, что он был окрещен в источнике воды жизни. Вода жизни — свет, окружающий Отца, который (т. е. Отец) есть Дух невидимый, источник воды жизни (ср. прим. 69 и 112).
↩
Материю, земную плоть. Здесь и далее, по мнению Г. Ш., вновь описывается будущее вознесение «детей света» (ср. выше с. 47), но уже в собирательном значении, в единственном числе. На наш взгляд, такое повторение не имеет смысла, и речь идет о вознесении Христа/Логоса после его земной миссии. Происходит очищение от плоти, которую он должен был носить, т. е. от Хаоса, материи мрака. Он разоблачается Протенноей и облачается светом. Недаром в конце, в заключительной части, где выражаются главные идеи произведения, говорится об Иисусе: «я сняла его с древа,., и поместила его в жилищах его Отца». Здесь подчеркивается, что он получает славу «от славы Отцовства», его берут в «место светлое его Отцовства». Протенноя не раз называет себя Отцом «детей света», он она — Отец всех (с. 49), термин же «Отцовство» употребляется только здесь, выражая, так сказать, родственные отношения между Отцом и Сыном. Кроме того, Пять Печатей, которые получает Сын, — это Печати «от света Матери, Протеннои» (Печати, которые должны получить «дети света», — «от разума», см. с. 49, прим. 141). Если Протенноя как Отец — создатель Всего, то как Мать она только мать Логоса/Христа (ср. прим. 96).
↩
Г. Ш. в восстановлении строки 10-й вставляет слово ⲧϭⲟⲙ «сила»: ⲡⲙⲉⲉⲩⲉ ⲛ̅[ⲧϭⲟⲙ ⲙ̅] (строка 11) [ⲡ̅ⲛ̅ⲁ̅]ⲧⲓⲕⲏ ⲙⲛ̅ ⲧⲯⲩⲭⲓⲕⲏ и переводит «мысль силы духовной и психической». Однако нет места для восстановления этого слова. Восстановление «пневматический» несомненно, поскольку сохранилось окончание — ⲧⲓⲕⲏ. Но два параллельные определения к одному определяемому должны быть тождественными по форме. Второе, полностью сохранившееся, — существительное женского рода с определенным артиклем, «психическое»/«психическая сущность», первое же Г. Ш. восстанавливает как существительное без артикля. В конце 10-й строки, учитывая ее предполагаемые размеры, сохранившееся ⲛ̅ — не предлог «родительного падежа», а предлог «принадлежности», ⲛ̅ⲧⲉ, и все выражение таково: ⲡⲙⲉⲉⲩⲉ ⲛ̅[ⲧⲉⲧⲡ̅ⲛ̅ⲁ̅]ⲧⲓⲕⲏ ⲙⲛ̅ ⲧⲯⲩⲭⲓⲕⲏ, букв. «мысль, принадлежащая духовному и психическому».
↩
См. прим. 45. Здесь имена таковы: ⲓⲁⲙⲙⲱⲛ ⲉⲗⲁⲥⲥⲱ ⲁⲙⲏⲛⲁⲓ ⲙⲓⲭⲉⲩⲥ ⲙⲓⲭⲁⲣ ⲙⲛ[ⲏ]ⲥ[ⲓ]ⲛⲟⲩⲥ ⲃⲁⲣⲓⲏⲗ ⲛⲟⲩⲑⲁⲛ ⲥⲁⲃⲏⲛⲁⲓ ⲁⲣⲓⲱⲙ ⲏⲗⲓⲉⲛ ⲫⲁⲣⲓⲏⲗ ⲕⲁⲙⲁⲗⲓⲏ[ⲗ] [ ]ⲁⲛⲏⲛ ⲥⲁⲙⲃⲗⲱ. Некоторые из них встречаются и в других гностических сочинениях (написание имен может варьироваться). Так, в Евангелии от Египтян Михей, Михар и Мнисинус — у источника истины, те же Михей и Михар — у врат вод Огдоаду там составляют Великие Светила — четыре сизигии — Армозил-Камалиил, Орояил-Гавриил, Давифай-Самбло, Илилиф-Абрасакс. В «Зостриане» Михар и Михей — у живой воды. Там же упоминаются Мнисинус, Камалиил, Самбло. В Откровении Адама Светлые Облака Абрасакс, Самбло, Камалиил должны вынести Людей из пламени в местопребывание Великих Эонов. В конце Откровения мы находим Михея, Михара и Мнисинуса, «тех, которые на крещении святом и воде живой», в роли отрицательных персонажей.
↩
В данном случае действуют Камалиил и другие «служители великих светил», но не сама Мать/Протенноя Таким образом, Логос получает Печати не от них, а «от света Матери»; это — определение к Печатям как происходящим от света Матери, подобно тому как ниже они характеризуются как «(происходящие) от разума» (ср. прим. 141). «Отсвета» выражено посредством предлога «от»: ⲉⲃⲟⲗ ϩⲓⲧⲟⲟⲧϥ̅ ⲙ̅ⲡⲟⲩⲟⲉⲓⲛ. Выше Логос получает престол от престола (ⲉⲃⲟⲗ ϩⲙ̅ ⲡⲑⲣⲟⲛⲟⲥ) славы. В случае же с получением одеяния от одеяний для «из» стоит только предлог ϩⲛ̅, и Г. Ш. вполне закономерно вставляет ⲉⲃⲟⲗ (впрочем, вместо ⲉⲃⲟⲗ ϩⲛ̅ может употребляться и просто ϩⲛ̅, см. Крам, с. 684а). Однако в третьем аналогичном случае при получении славы стоит предлог «в»: ϩⲣⲁⲓ ϩⲙ̅ ⲡⲉⲟⲟⲩ «в славе». Ввиду ряда однотипных оборотов мы и здесь переводим «от», а не «в», предполагая неточность в коптском переводе.
↩
Логоса доставляют в «светлое место» его Отца, он получает «Пять Печатей от света Матери» (см. предыдущее прим.), дающих совершенное знание (см. прим. 141) и становится «светом в свете». Логос — «свет, приносящий плод живой» (с. 46), который «утвердился в своем собственном свете, который окружает его» и Протенноя — «мать света, которого она сотворила» (с. 38). Теперь, очистившись от материи, Хаоса, он возвращается в вышний свет.
↩
К сожалению, начало страницы опять отсутствует. Здесь Протенноя возвращается опять к своей земной миссии как Логос/Христос, воплотившийся и живший среди людей.
↩
Господь Саваоф у гностиков — Демиург, Верховный Архонт (таким образом и Библия относится к миру Архонтов), см., напр., «Происхождение мира», где, осудив своего отца Ялдаваофа, Саваоф получил от Пистис Софии царство, «сотворил Церковь ангельскую», и справа от него на престоле сидит Иисус Христос. Таким образом, Архонты воспринимали Христа за этого, «своего» Христа, сына Саваофа (ср. прим. 136). Однако в «Вере Премудрости» Саваоф — совершенно иная гностическая сущность. Христос в образе Гавриила «забрасывает» в Марию силу, полученную им от Великого Саваофа (там есть еще другой, Малый), которая становится в ее чреве душой Иисуса (с. 13-14), почему Христос не раз называет там Великого Саваофа своим отцом.
↩
Протенноя пребывает во всех, но в «детей света» она вложила «силу светлую», ср. выше «я была среди тех, которые принадлежат мне, скрываясь в них и давая им силу» (с. 40).
↩
Т. е. как Христос, сын Саваофа, см. прим. 134. Но это был облик, вводивший Архонтов в заблуждение. Под ним скрывался истинный Христос/Логос «До конца его суда», т. е., повидимому, распятия (так Г. Ш.). Миссия Логоса/ Христа принесла в мир истинное знание, Гносис (хотя только для избранных), и таким образом наступил конец незнанию. После распятия Протенноя сняла Логоса с креста и поместила его «в жилищах его Отца» (с. 50). Подобное «раздвоение» Протеннои не должно удивлять, поскольку Троица бесконечна, и любая ипостась может выступать самостоятельно, в то же время оставаясь Троицей, Отцом, Протенноей. Ср. прим. 19.
↩
Архонтские Ангелы и Силы, см. с. 47, прим. 123.
↩
Г. Ш. полагает, что имеется в виду Иисус, Сын Человека. Однако в данном случае «сын» имеет неопределенный артикль, а Сын Человека всегда имеет определенный. В этом пассаже идет речь о принятии Протенноей облика разных категорий существ — Архонтов, Ангелов, Сил, людей, т. е. среди людей она — человек, сын человека.
↩
Т. е. в «детях света», ср. с. 47: «я скрывалась в них, доколе не открылась моим братьям».
↩
Перед «братьями» стоит соединительный союз «и», «вместе с». И в том, и в другом значении смысл остается неясным. Г. Ш. переводит «учила их заветам... и братьям», имея в виду каких-то «небесных братьев». Но на с. 47 говорится: «доколе не откроюсь моим братьям», т. е. «детям света». Там же сказано: «я свет, ликующий в моих братьях, ибо я сошла в мир смертных ради духа, который остался в нем» (см. прим. 125) — опять-таки речь идет о «детях света». На стр. 46 говорится: «вы мои собратья», на с. 50 — «я соберу всех моих собратьев в моем царстве»; имеются в виду «дети света», о которых сказано выше (конец с. 45): «я вознеслась на небо... я воссела среди «детей света святых». Очевидно, в нашем тексте ошибка переводчика. Здесь должно быть приложение «(а именно) моих братьев».
↩
Букв, «совершенных/полных от/посредством разума» И. Я. переводит «пять печатей, исполненных (т. е. выполненных) Разумом». Но грамматически это невозможно, поскольку смысловой субъект, вводимый данным предлогом («от/через/посредством») может употребляться только в предложениях с местоименным подлежащим 3-го лица множественного числа {% comment %} TODO: {% endcomment %} (Тилль, § 326) типа «они сделали это посредством такого-то» в значении «такой-то сделал это», «это сделано таким-то» Потому грамматически предпочтительнее перевод Г. Ш.: «пять совершенных Печатей <, которые познаются> посредством разума». Но, во-первых, он требует большой вставки в текст, и, во-вторых, здесь имеется в виду не человеческий разум, а «совершенный разум», в котором пребывал Глас (с. 47), «разум скрытый, который есть молчание» (с. 46), т. е. то, в чем пребывает Отец (ср. прим. 121). Таким образом, «от разума» — определение к слову «печати». Подобное определение к «печатям» мы находим в конце стр. 48: «Пять Печатей от (тот же предлог) света Матери». Т. е. эти Печати исходят от света Протеннои и от божественного разума. О самих Печатях см. следующее прим.
↩
В гностических сочинениях не раз упоминаются Пять Печатей. Они связаны с обрядом крещения, и «запечатление» ими, по-видимому, — помазание пяти органов чувств. В Евангелии от Египтян это происходит «в крещении источника» (очевидно, погружением в источник), в Апокрифе Иоанна — «в свете воды» (ср. прим. 16). Там Проноя пробуждает «от сна тяжелого» (см. прим. 9) тех, кто носит в себе семя света, кто услышал ее (ср. Глас в нашем сочинении), призывает их «следовать своему корню» (т. е. помнить о своем небесном происхождении) и запечатлевает их Пятью Печатями «в свете воды» (ср. прим. 69 и 127). Таким образом запечатление делает человека причастным этим таинственным сущностям. Запечатленный «сбрасывает одежды незнания и облекается светом». Но каковы сами Пять Печатей? Они «относятся к мириадам и тем, которые правят Эонами, и тем, которые носят славу стратигов» (Евангелие от Египтян). Сиф посылается на борьбу с Архонтами по воле Плеромы благоволением великого Духа невидимого (т. е. Бога) и Пяти Печатей (там же) В нашем тексте это «славы», «заветы Отца», Печати «этих имен, которые суть эти». Казалось бы, здесь должны были быть указаны сами имена, но они отсутствуют. По-видимому, это тайные имена Бога, подобно тому как в иудаизме имя Бога табуировано. Оно обозначалось тетраграммой YHWH, огласовка которой неизвестна и которая передается как Яхве, Иегова. У многих народов еще с древнейших времен имя/название тесно связывалось с его носителем (почему нередко настоящие имена скрывались и заменялись прозвищами). Знание истинных имен Бога вело к его познанию, и «имеющий Пять Печатей этих имен сбрасывает с себя одежды незнания». Ниже Протенноя говорит: «я проповедаю им о Пяти Печатях несказанных (т. е. непроизносимых), чтобы я была в них и они также были во мне». Таким образом, получив знание Протеннои/Отца, «дети света» соединяются с ним. Ср. конец с 40: «и я соединюсь с теми, которые услышали это слово, которые суть дети света, Отцом которых я являюсь».
↩
«Запечатленные» «дети света» скрыты от Архонтов, ср. ниже (с. 50): «я неосязаема вместе с моим семенем». В «Сущности Архонтов» о «детях света» сказано: «Силы (архонтские) не смогут приблизиться к ним» (см. прим. 69).
↩
Т. е. исчезнет все темное, вся материя, весь Хаос и останется один единый вышний мир. Протенноя, Мысль, соберет все капли света, рассеянные ранее среди Хаоса, в один вышний Свет, и Все примет единый облик. В «Вере Премудрости» говорится, что при конце света Все «поднимется», т. е. исчезнет Хаос, нижний, материальный мир, и дух, рассеянный в материи, таким образом высвободится и поднимется в свой вышний мир.
↩
Знание истинных имен Бога, которое дается Пятью Печатями, означает познание Бога, соединение с ним, см. прим. 142.
↩
Как указывалось выше, Троица может выступать в любой из ипостасей, оставаясь единой и бесконечной. Здесь Протенноя, которая выступала в земном мире как Логос/Христос, в момент его телесной кончины, как Мать, «облекшись в него», т. е. как бы войдя в его материальную оболочку, извлекает его из нее. Последующие этапы его очищения от пребывания в материальном мире Хаоса описываются на стр. 48, начало которой, к сожалению, утеряно. См. прим. 128.
↩
Г. Ш. высказывает предположение, что могут иметься в виду «жилища» Архонтов, т. е. сотворенный ими земной мир, который они стерегут.
↩
См. прим. 143.
↩
См. прим. 13.
↩
ἐπιφάνεια — «явление», «проявление (божественной силы)». Т. е. данный трактат посвящен тому, как являет себя Протенноя. «Епифаниями» в христианстве именуются праздники Рождества и Крещения — когда на земле являло себя Божество.
↩

Les Leçons de Silvanos (NH VII,4)

Janssens Y. — Sat, 31 Dec 2022 00:00:00 +0000

Nag-Hammadi-Register. Wörterbuch zur Erfassung der Begriffe in den koptisch-gnostischen Schriften von Nag-Hammadi

Siegert F. — Fri, 30 Dec 2022 00:00:00 +0000

Zur lichten Heimat. Studien zu Manichäismus, Iranistik und Zentralasienkunde im Gedenken an Werner Sundermann

Thu, 29 Dec 2022 00:00:00 +0000

Werner Sundermanns zentraler Forschungsgegenstand waren die in Berlin aufbewahrten mitteliranischen Textfragmente aus der Turfanoase in Ostturkistan, der heutigen Uigurischen Autonomen Region Xinjiang, China. Seine Texteditionen stellte er stets in einen philologischen, sprach- oder religionshistorischen Rahmen. Die daraus hervorgegangenen Erkenntnisse haben sich weit über die Iranistik hinaus auch auf die Religionsgeschichte Zentralasiens, die iranische und indogermanistische Sprach- und Literaturgeschichte sowie auf die Turkologie und Buddhismuskunde erstreckt. Die Gedenkschrift enthält über fünfzig Beiträge von renommierten internationalen, Werner Sundermann verbundenen Wissenschaftlerinnen und Wissenschaftlern aus Manichäologie, Iranistik und Zentralasienkunde sowie weiteren benachbarten Fachgebieten. Die Forschungsthemen reichen vom Beginn unserer Zeitrechnung bis in die Gegenwart hinein und spiegeln die große fachliche Breite des Lebenswerkes von Werner Sundermann wider. Es werden neue Textfragmente aus der Turfan-Region, aus Dunhuang und Iran ediert, Verbindungen zwischen den Quellen zentralasiatischer Herkunft und der griechisch-römischen bzw. persischen Kulturräume untersucht und einzelne sprach- oder religionswissenschaftliche Phänomene analysiert.

Heresy in Late Medieval Germany. The Inquisitor Petrus Zwicker and the Waldensians

Välimäki R. — Wed, 28 Dec 2022 00:00:00 +0000

In the final years of the fourteenth century, waves of persecution shattered German-speaking Waldensian communities, with the scale of inquisitions matching or even greater than the betterknown trials in southern France. In the middle of the persecution was the influential and enigmatic figure of the Celestine provincial and inquisitor of heresy, Petrus Zwicker (d. after 1404). His surviving texts and inquisition protocols offer a fresh, intriguing picture of the medieval repression of heresy. Zwicker was an accurate and intelligent interrogator with direct access to the Waldensians’ sources and knowledge. But although he is one of the most effective inquisitors of the Middle Ages, he was even more important as the author of antiheretical texts. His Cum dormirent homines became a standard work on Waldensianism in the fifteenth century (and this study attributes another anti-heretical treatise, the Refutatio errorum, to him). With his unique biblicist and pastoral style, Zwicker struck the right note at a moment when the Church was in crisis. His texts spread rapidly, they were preached to the people and translated into German, and helped to build the fear of heresy, anti-clericalism and disobedience in the years of the Great Western Schism. This book is the first full-length study on Zwicker and his significance to the history of heresy and its repression. It offers a meticulous analysis of the sources left by him and teases out new, ground-breaking discoveries from careful examination of previously poorly known manuscripts.

La cena segreta. Trattati e rituali catari

Zambon F. — Tue, 27 Dec 2022 00:00:00 +0000

Solo una cinquantina di anni fa le dottrine e i riti della più importante eresia cristiana del Medioevo, il catarismo – conflitto tra principio del bene e principio del male, creazione del mondo a opera di Satana, caduta degli angeli ribelli e loro imprigionamento nei corpi materiali, missione salvifica dell’angelo Cristo, cerimonia iniziatica del consolament riservato ai Puri, i Catari appunto –, erano noti quasi esclusivamente attraverso le fonti inquisitoriali e gli scritti, non di rado tendenziosi, degli oppositori cattolici. Da quando, nel 1939, l’erudito domenicano Antoine Dondaine scoprì per caso alla Biblioteca Nazionale di Firenze il Libro dei due princìpi e un Rituale cataro, è emerso a poco a poco dall’oblio un significativo corpus di testi originali, miracolosamente sopravvissuti alla distruzione, che hanno rinnovato la nostra conoscenza di questa grande religione scomparsa: dopo la prima, fortunosa scoperta sono infatti tornati alla luce un secondo Trattato dedicato al tema dei due creatori e dei due mondi, un ispirato scritto apologetico sulla Chiesa di Dio e un commento esoterico al Padre nostro. Il presente volume riunisce tutti questi testi, insieme alla Cena segreta – apocrifo di origine bizantino-slava che illustra il mito cosmogonico dei Catari — e a una preghiera in occitanico al Padre degli spiriti celesti. Questo corpus, di enorme valore storico e spirituale, ricompone finalmente davanti a noi i tratti di un grande movimento religioso che fu al tempo stesso un tentativo di ritornare alla purezza della Chiesa dei primi secoli – alla severità dei suoi costumi, all’austerità dei suoi riti – e forse l’ultimo affioramento, in seno al cristianesimo, di una prospettiva «gnostica» che aveva avuto nello gnosticismo tardoantico e nel manicheismo le sue espressioni più radicali. Una prospettiva che la Chiesa avversò sempre e combatté con persecuzioni feroci, culminate nel grande rogo di Montségur del 1244, vero sigillo dell’epoca catara.

Русский экзистенциализм

Бонецкая Н. — Mon, 26 Dec 2022 00:00:00 +0000

В книге впервые освещено направление русского экзистенциализма и исследовано творчество его конкретных представителей. Помимо мыслителей Серебряного века Николая Бердяева (1874-1948) и Льва Шестова (1866-1938), автор относит к этому направлению Михаила Бахтина (1895-1975) — создателя учения о «нравственном существовании» человека. Книга имеет новаторский характер и поднимает ряд проблем, не затронутых историками новейшей философии (гностицизм Бердяева, связь секулярных воззрений Бахтина с религиозной философией Серебряного века и т. д.). В последнем разделе труда помещены эссе в эпистолярной форме, опубликованные в журнале «Философические письма», издаваемом ВШЭ. Их тематика — русский экзистенциализм и антропософия Рудольфа Штеинера, а также взаимовлияния и идейные переклички внутри самого экзистенциализма. Так в рассмотрение автором книги вовлекаются воззрения Жана-Поля Сартра (1905-1980) и Альбера Камю (1913-1 9бо). Чисто жанровое «подражание» автора Чаадаеву делает непринужденным и живым ее размышления о сложных вопросах существования современного человека.

Mani und sein Religionssystem

Merkelbach R. — Sun, 25 Dec 2022 00:00:00 +0000

Light Consciousness. Voices and Visions of the Poets and Prophet in the Dead Sea Scrolls, Nag Hammadi Library, and The Bible

Kalita D.K. — Sat, 24 Dec 2022 00:00:00 +0000

Heretics for Armchair Theologians

González J.L., González C.G. — Fri, 23 Dec 2022 00:00:00 +0000

In this unique Armchair volume, noted church historians Justo and Catherine Gonzalez introduce readers to important early church figures whose teachings were denounced by the church as heresies. Instructional for what they taught and for revealing what the church wished to safeguard and uphold, these “heretics,” including Marcion, Arius, Nestorius, and Pelagius, are engagingly presented in their contexts through a clear and accessible text that is highlighted by the humorous illustrations of Ron Hill. Heretics for Armchair Theologians is an enjoyable way to learn about the church’s early life and beliefs. Written by experts but designed for the novice, the Armchair series provides accurate, concise, and witty overviews of some of the most profound moments and theologians in Christian history. These books are essential supplements for first-time encounters with primary texts, lucid refreshers for scholars and clergy, and enjoyable reads for the theologically curious.

Heresy and the English Reformation. Bogomil-Cathar Influence on Wycliffe, Langland, Tyndale and Milton

Vasilev G. — Thu, 22 Dec 2022 00:00:00 +0000

Medieval Europe was a hotbed of revolt against religious dogma. Particularly offensive to the established church were the views of the Cathars, whose dualist beliefs Rome condemned as heretical. Through a variety of literary works, this book explores the dualist religious movement which developed as a culture of the masses and took place in Europe between the 12th and 17th centuries. It examines the strong parallels between the Bogomils and Cathars and the religious practices of the British Lollards, extrapolating Lollardy’s spread from eastern to western Europe. Providing numerous text comparisons, the work focuses on a number of authors including John Wycliffe, William Tynsdale, William Langland and John Milton, whose works exhibit the dualist philosophy.

Shelley and Scripture. The Interpreting Angel

Shelley B. — Wed, 21 Dec 2022 00:00:00 +0000

This is a detailed and innovative study of the use by the poet Shelley, conventionally regarded as an atheist, of ideas and imagery from the Scriptures in expressing his world view. Assessing Shelley’s poetic theory and practice in relation to the Gnostic heresies of the early church period and the Enlightenment critiques of Scripture, the book shows the poet’s method of biblical interpretation to be heterodox and revisionist. Shelley and Scripture draws on a deep knowledge of the Bible, and of the various currents in the history of biblical exegesis and Christian typology, to present a timely re-evaluation of the influence on Shelley’s poetry of the language and traditions of Christianity.

Christian Heresy, James Joyce, and the Modernist Literary Imagination

Erickson G. — Tue, 20 Dec 2022 00:00:00 +0000

Organized by heretical movements and texts from the Gnostic Gospels to The Book of Mormon, this book uses the work of James Joyce – particularly Ulysses and Finnegan's Wake – as a prism to explore how the history of Christian heresy remains part of how we read, write, and think about books today. Erickson argues that the study of classical, medieval, and modern debates over heresy and orthodoxy provide new ways of understanding modernist literature and literary theory. Using Joyce's works as a springboard to explore different perspectives and intersections of 20th century literature and the modern literary and religious imagination, this book gives us new insights into how our modern and “secular” reading practices unintentionally reflect how we understand our religious histories.

Les Balkans au Moyen Age. La Bulgarie des Bogomils aux Turcs

Angelov D. — Mon, 19 Dec 2022 00:00:00 +0000

The Jewish Apocalyptic Heritage in Early Christianity

Sun, 18 Dec 2022 00:00:00 +0000

This volume contains five chapters which investigate the early Christian appropriations of Jewish apocalyptic material. An introductory chapter surveys ancient perceptions of the apocalyses as well as their function, authority, and survival in the early Church. The second chapter focuses on a specific tradition by exploring the status of the Enoch-literature, the use of the fallen-angel motif, and the identification of Enoch as an eschatological witness. Christian transmission of Jewish texts, a topic whose significance is more and more being recognized, is the subject of chapter three which analyzes what happend to 4,5 and 6 Ezra as they were copied and edited in Christian circles. Chapter four studies the early Christian appropriation and reinterpretation of Jewish apocalyptic chronologies, especially Daniel's vision of 70 weeks. The fifth and last chapter is devoted to the use and influence of Jewish apocalyptic traditions among Christian sectarian groups in Asia Minor and particularly in Egypt. Taken together these chapters written by four authors, offer illuminating examples of how Jewish apocalyptic texts and traditions fared in early Christianity.

Mittelpersische und parthische kosmogonische und Parabeltexte der Manichäer

Sundermann W. — Sat, 17 Dec 2022 00:00:00 +0000

Not to Hide a Light Under a Bushel. Manichaean Missionary Practices in the Roman West

Lai K. — Fri, 16 Dec 2022 00:00:00 +0000

Abstract The details of the mission of Manichaeism—a religion that rose out of a Jewish-Christian milieu in Roman Babylonia in the 3rd century CE—emerge from both polemical sources and genuine Manichaean sources, the latter of which have been greatly expanded in the past century with a number of discoveries. This thesis presents a comparative study that critically evaluates the sources for and identifies the practices of the Manichaean mission in the Roman West between the 3rd century CE, when the religion was founded, and the 6th century CE, when the religion was persecuted off the face of the Western Roman Empire. By comparing the corpus of Augustine (who was himself a Manichaean for 9 years) and Manichaean sources, the thesis identifies a total of eight Manichaean practices that can be tied to the Roman West: (1) the undertaking of polemical treatises and doctrinal debates; (2) the command of a broad range of languages; (3) exegesis of the New Testament to unearth Manichaean beliefs; (4) the comparison of Old and New Testament passages (= disputations) to demonstrate the falseness of the Old Testament, which no true Christian should believe in; (5) missions in the guise of merchant trade; (6) the appeal to similarities with the disciples of Jesus; (7) sensationalist appeals to the appearances of poverty and association with women; and (8) the donation of children by lay Manichaeans to become missionaries. Among those identified here, practices (6)–(8) seem to be unique contributions to the field; chapter 3 furthermore reconstructs the theological underpinning of practice (8). Previous scholarship has not focused specifically on a critical examination of the Manichaean mission. In using a comparative method, this thesis compares attestation of Manichaean missionary practices internally (i.e., within, for instance, Augustine’s corpus to see if he is consistent in his attestation of the same practice) and externally (i.e., to see if polemical reports match up with genuine Manichaean reports). When making external comparisons, if attestation is found in Augustine but not in Manichaean sources, it is surmised that the practice is likely a heresiological invention; if in Manichaean but not in Augustinian sources, then perhaps a missionary practice that was not used or else simply not attested in the Roman West. The standard is generally, at any rate, to seek attestation in both sources and thus to verify that the practice was indeed used and witnessed in the Roman West. Finally, the appendices present the first English translation of a recently discovered sermon by Augustine (Serm. 350F) and two tables compiling Manichaean disputations.

Early Christian Doctrines

Kelly J.N.D. — Thu, 15 Dec 2022 00:00:00 +0000

A history of doctrines of the Early Church, written and arranged with exceptional clarity by a leading patristic scholar. Canon Kelly describes the development of the principal Christian doctrines from the close of the first century to the middle of the fifth, and from the end of the apostolic age to the council of Chalcedon.

Method and Meaning. Essays on New Testament Interpretation in Honor of Harold W. Attridge

Wed, 14 Dec 2022 00:00:00 +0000

Never before has there existed a more diverse set of possibilities for understanding the canonical texts of the New Testament, other early Christian literature, and the history of the emergent Christian movement that was to become the church. Harold W. Attridge has contributed authoritatively to many of the disciplines that underlie approaches to these questions: textual criticism, exegesis, comparative literary and historical studies, and numerous other areas. In honor of his work, this volume seeks to draw many of these methodological threads together. Readers will find discussions of both new and traditional methods of New Testament study, with numerous examples indicating how these approaches work and what insights they yield.

The Unknown Sayings of Jesus. A treasury of aphorisms, parables, and teachings from early Christian, Jewish, and Islamic sources

Meyer M.W. — Tue, 13 Dec 2022 00:00:00 +0000

Hundreds of sayings were attributed to the sage from Nazareth by ancient admirers. More than fifteen hundred versions of five hundred quotations are attributed to Jesus in the New Testament, the Gospel of Thomas, and other Gospels found at Nag Hammadi. Marvin Meyer has combed additional Jewish, Muslim, and Christian sources for another 200 of the most fascinating epigrams and parables ascribed to Jesus. Dr. Meyer includes an intriguing introduction and annotations that put the sayings into perspective.

Pauliciens, Bulgares et Bons-Hommes en Orient et en Occident

Lombard A. — Mon, 12 Dec 2022 00:00:00 +0000

Il caso Belibasta. Fine dell’ultimo perfetto cataro

Flöss L. — Sun, 11 Dec 2022 00:00:00 +0000

Arso sul rogo a Villerouge-Termenès neI 1321, Guglielmo Belibasta fu, l’ultimo “perfetto” cataro di cui abbiamo notizia nel Sud della Francia. Costretto a fuggire dalla nativa Cubières, nell’Aude, a causa di un omicidio commesso nel corso di una rissa, Belibasta si fece iniziare alla fede catara un po’per convinzione e un po’per opportunismo, riuscendo così a trovare un comodo rifugio in alcune località della Catalogna dove si erano stabiliti altri eretici per sfuggire alle persecuzioni che infuriavano sull’altro versante dei Pirenei. Ma qualche anno dopo un certo Arnaldo Sicre di Tarascon. partito alla ricerca di eretici da denunciare per benefici personali, lo individuò nella cittadina di San Mateo e, con uno stratagemma, riuscì a farlo cadere in trappola. Il presente volume contiene il resoconto della vicenda fatto dallo stesso Sicre davanti all’inquisitore Jacques Fournier (il futuro papa Benedetto XII). Avvincente come un romanzo - con le sue descrizioni della vita quotidiana degli eretici in esilio, delle gelosie e delle rivalità che serpeggiavano tra le file degli eretici, delle poco edificanti tresche amorose cui Belibasta non seppe sottrarsi - la sua deposizione si legge tutta d’un fiato. Nello stesso tempo, essa racchiude la fedele trascrizione di molti sermoni tenuti dal “perfetto” ai credenti della setta e contenenti un vivace compendio delle principali dottrine catare. Come scrive nella sua Premessa Jean Duvernoy, uno dei maggiori studiosi viventi del catarismo e primo editore del testo, il racconto di Arnaldo Sicre offre al lettore di oggi “l’esposizione più coerente e pregevole dal punto di vista letterario di quelli che furono agli inizi del XIV secolo, l’emigrazione religiosa dalla regione di Foix verso la Spagna, il catarismo e i processi dell’Inquisizione”.

Kingdom and Community. The Social World of Early Christianity

Gager J.G. — Sat, 10 Dec 2022 00:00:00 +0000

This book is rooted in a conception of early Christiani ty as a social world in the making. It seeks to explore the relevance of this conception for certain basic issues-the relationship between religion and social status, the enthusiastic character of the earliest Christian communities, their gradual transformation into a formidable religious and social institution, and the emergence of Christianity as the dominant religion of the later Roman Empire. Within this general framework, the approach will be comparative and theoretical: theoretical in the sense that I will make use of explanatory models drawn from the social sciences, and comparative in that much of the evidence for these models is based on studies of non-Christian religious movements.

The Poimandres as Myth. Scholarly Theory and Gnostic Meaning

Segal R.A. — Fri, 09 Dec 2022 00:00:00 +0000

Los Cátaros. La Herejía Perfecta

O’Shea S. — Thu, 08 Dec 2022 00:00:00 +0000

Radicales en sus creencias e impregnados de una profunda espiritualidad, los cátaros protagonizan un período de suma importancia para Occidente en la historia de las ideas. Estos rebeldes de la Edad Media calificaban de fraudulentos los poderes terrenales, rechazaban el materialismo, trataban a las mujeres en términos de igualdad, aceptaban la diferencia de credo, defendían el amor libre y afirmaban que el infierno no existía. Pero, sobre todo, los cátaros pusieron en entredicho la autoridad de la iglesia y su concepción del bien y del mal, provocando con ello que se tambaleara el sistema de valores impuesto. Ante la amenaza del catarismo, Inocencio III, apoyado por los señores feudales, promovió una serie de campañas bélicas que desde 1209 hasta 1229 realizaron con éxito una sangrienta misión: el exterminio del catarismo. Stephen O’Shea nos presenta un emocionante e ilustrador cuadro de la Francia medieval, así como una evocación de otra época que lleva a pensar que la intolerancia religiosa es intemporal.

The Heresy of Orthodoxy. How Contemporary Culture’s Fascination with Diversity Has Reshaped Our Understanding of Early Christianity

Köstenberger A.J., Kruger M. — Wed, 07 Dec 2022 00:00:00 +0000

Beginning with Walter Bauer in 1934, the denial of clear orthodoxy in early Christianity has shaped and largely defined modern New Testament criticism, recently given new life through the work of spokesmen like Bart Ehrman. Spreading from academia into mainstream media, the suggestion that diversity of doctrine in the early church led to many competing orthodoxies is indicative of today’s postmodern relativism. Authors KOstenberger and Kruger engage Ehrman and others in this polemic against a dogged adherence to popular ideals of diversity. Kostenberger and Kruger’s accessible and careful scholarship not only counters the “Bauer Thesis” using its own terms, but also engages overlooked evidence from the New Testament. Their conclusions are drawn from analysis of the evidence of unity in the New Testament, the formation and closing of the canon, and the methodology and integrity of the recording and distribution of religious texts within the early church.

Paul and the Gnostics

Schmithals W. — Tue, 06 Dec 2022 00:00:00 +0000

**Foreword** The estimate of the relations between parties in primitive Christianity still stands today under the impact of the studies of F.C. Baur. The essays presented here, in continuation of my work on _Die Gnosis in Korinth_ (FRLANT 66 [1969, 3rd ed.]; cited in the following as Vol. 1; English translation as [Gnosticism in Corinth](Schmithals W. - Gnosticism in Corinth. An Investigation of the Letters to the Corinthians), trans. John E. Steely, Abingdon Press, 1971), run counter to the dominant trend in modern study and go back to F. C. Baur to the extent that they, like Baur, are able to perceive only one decisive contrast in primitive Christianity. On the other hand, they represent a radical break with Baur’s thesis, which likewise is still influential today, that this was the contrast between Pauline and Judaistic Christianity. The first four essays concern themselves with Paul’s opponents in various communities that had been established by him. The fifth essay makes use in a comprehensive way of the insights gained therein as well as in Die Gnosis in Korinth for introductory questions relating to the Corpus Paulinum. Insofar as the essays have already appeared earlier in print, they have been revised, in parts significantly. The present study finds its continuation in my work on Paulus und Jakobus (FRLANT 85 [1963]; English translation as Paul and James, trans. Dorothea M. Barton, SBT 46 [1965]; cited in the following as Vol. 3). My thanks must be expressed above all to the Theological Faculty of the Philipps-Universitat of Marburg, who accepted the present essays together with the above-mentioned work on Paul and James as Habilitationsschrift.

Manichaean Literature. Representative Texts Chiefly from Middle Persian and Parthian Writings

Asmussen J.P. — Mon, 05 Dec 2022 00:00:00 +0000

Die Gnosis

Leisegang H. — Sun, 04 Dec 2022 00:00:00 +0000

Das Werk „Die Gnosis“ (1924) stellt neben Hans Jonas’: „Gnosis und spätantiker Geist“ (1930) eine weitere Hinführung zur gnostischen Weltsicht dar, worin Leisegang diese systematisch beginnend bei Simon Magus bis zur westlichen Gnosis der Pistis Sophia aufzeigt. Er verweist auf Querverbindungen hin zum Alten und Neuen Testament, wobei er sich auf wichtige gnostische Sekten konzentriert. Eine umfassende Studie will das Buch aber nicht sein. Auch wenn sein Gnosisbegriff – „Gnosis ist Erkenntnis des Übersinnlichen“ – von der modernen Gnosisforschung so nicht mehr geteilt wird und die Erkenntnisse der Nag-Hamadi-Forschung noch nicht vorlagen, bleibt die gestellte Frage nach dem „Bösen“, dem „gnostischen Denken“ und seinen Ausprägungen, aktuell. Seine symbolischen Herleitungen, das Verzeichnis gnostischer Fachausdrücke und seine die Quellen interpretierenden Ausführungen bleiben als Einstieg in die Gnosis wertvoll.

The Gospel of Jesus. A Historical Search for the Original Good News

Robinson J.M. — Sat, 03 Dec 2022 00:00:00 +0000

We all know the Gospels of Matthew, Mark, Luke, and John, but what was the gospel of Jesus? That is, what was the original “good news” the first disciples heard from Jesus? What did Jesus really say that started the dramatic movement in Galilee that grew to become the largest religion in the world? Jesus’s original gospel has been lost from sight, hidden behind the version preferred by the church. We have put him on a pedestal, rather than walked in his footsteps. In The Gospel of Jesus, James M. Robinson, the preeminent expert on the earliest sources of information about Jesus, provides the primary texts in all their unvarnished honesty to get to the true historical message of Jesus -- what Robinson calls “a brittle, upsetting, comforting, challenging gospel.” The Gospel of Jesusdraws on a combination of the most ancient and authentic texts to reveal what Jesus really said and to illuminate what he may still have to say to us today. Robinson addresses such provocative questions as: What can we know about Jesus’s childhood and youth? What was his family like? What sort of education did he receive? How observant a Jew was he? What do we know about his sex life? What do we know about his relation to Mary Magdalene? What was John the Baptist’s impact on him? What message did Jesus really preach? What do we know about his crucifixion? Why did his followers believe so fervently in his resurrection? Drawing on the earliest Gospel, Mark, plus the source for Matthew and Luke, known as “Q,” as well as from Jewish sources such as the Dead Sea Scrolls and the ancient extra-biblical Gnostic texts discovered at Nag Hammadi, Robinson not only reconstructs the good news Jesus preached and practiced two thousand years ago, but shows how relevant his message still is -- and how we can apply it to our lives today. The Gospel of Jesus offers one of the most authentic and stirring accounts ever written of the message preached by the figure whose followers today number more than two billion.

Tetragrammaton. Western Christians and the Hebrew Name of God. From the Beginnings to the Seventeenth Century

Wilkinson R.J. — Fri, 02 Dec 2022 00:00:00 +0000

The Christian Reception of the Hebrew name of God has not previously been described in such detail and over such an extended period. This work places that varied reception within the context of early Jewish and Christian texts; Patristic Studies; Jewish-Christian relationships; Mediaeval thought; the Renaissance and Reformation; the History of Printing; and the development of Christian Hebraism. The contribution of notions of the Tetragrammaton to orthodox doctrines and debates is exposed, as is the contribution its study made to non-orthodox imaginative constructs and theologies. Gnostic, Kabbalistic, Hermetic and magical texts are given equally detailed consideration. There emerge from this sustained and detailed examination several recurring themes concerning the difficulty of naming God, his being and his providence.

The Jesus of the Gospel of Thomas

Koepke D. — Thu, 01 Dec 2022 00:00:00 +0000

A comprehensive and meticulous exploration of and argument for the Gospel of Thomas being more central to Christianity and the character of Jesus than has previously been thought.

Proceedings of the International Colloquium on Gnosticism. Stockholm, August 20-25, 1973

Wed, 30 Nov 2022 00:00:00 +0000

Поэтика русского модернизма в контексте гностической (неогностической) духовной парадигмы

Шахбазян М.А. — Tue, 29 Nov 2022 00:00:00 +0000

В настоящем исследовании предпринята попытка рассмотреть литературу русского модернизма в ее связи с течениями религиозно-философской и общественно-политической мысли первой трети века. При этом учитываются как теоретические воззрения представителей русского модернизма, так и практическая реализация их мировоззренческих установок в творчестве.

The Everything Gnostic Gospels Book. A Complete Guide to the Secret Gospels

Lester M. — Mon, 28 Nov 2022 00:00:00 +0000

The books of the Bible are not the only ancient writings to tell the stories of Jesus and his followers - other Gnostic texts have also been found as well. The Everything Gnostic Gospels Book provides an overview of Gnosticism and the historical figures who are believed to be the authors: Thomas, James, Mary Magdalene, and others. This accessible guide explores the following questions: - What do Gnostics believe? - Who were the authors of the Gnostic Gospels? - How are the Bible scriptures and Gnostic Gospels different? How are they the same? - How were "official" Christian texts chosen? Learn about the different versions of Christianity that battled for supremacy in the first centuries after the death of Jesus. This entertaining and educational book describes each of the Gnostic Gospels, providing insight into the turbulent times of early Christianity as well as the renewed contemporary interest in these mysterious writings.

Lost Books of the Bible For Dummies

Smith-Christopher D.L., Spignesi S. — Sun, 27 Nov 2022 00:00:00 +0000

Lost Books of the Bible For Dummies is your one-stop guide to once-hidden works that add a new dimension to Biblical teachings. Most people have heard about the discovery of strange ancient religious writings that are not part the Hebrew Bible or the New Testament, such as the Gnostic Gospels. Now, you will find new insights and a fresh perspective on long-lost works that may have once been in the running for Biblical inclusion, but didn’t make the final cut. This easy-to-understand guide examines the sometimes weird, provocative, and profoundly moving texts that have been “lost” as well as those hotly debated works that are in some Bibles and not others. You will come away with a clearer understanding of the Judeo-Christian religion and the development of the Biblical canon. You’ll learn about the origins of the Bible, explore early scriptures, and understand why translations affect the meanings of texts. You’ll even learn how the Greek influenced early Biblical writing. Find out how to: Explain what the term “lost books” means Understand the definition of “canon” Take translation differences into consideration Divide early writings into style categories Take another look at scripture with the Dead Sea Scrolls See how the Greeks influenced early scripture Decode apocalyptic visions Complete with a list of ten of the weirdest Jewish lost books, ten of the weirdest Christian lost books, ten sayings of Jesus NOT in the Bible, and ten “lost books” that every student of the Bible should read, Lost Books of the Bible For Dummies is your one-stop guide to understanding and reading the Biblical lost books.

The Cathars And The Albigensian Crusade. A Sourcebook

Léglu C., Rist R., Taylor C. — Sat, 26 Nov 2022 00:00:00 +0000

The Cathars and the Albigensian Crusade brings together a rich and diverse range of medieval sources to examine key aspects of the growth of heresy and dissent in southern France in the twelfth and thirteenth centuries and the Church’s response to that threat through the subsequent authorisation of the Albigensian crusade. Aimed at students and scholars alike, the documents it discusses – papal letters, troubadour songs, contemporary chronicles in Latin and the vernacular, and inquisitorial documents – reflect a deeper perception of medieval heresy and the social, political and religious implications of crusading than has hitherto been possible. The reader is introduced to themes which are crucial to our understanding of the medieval world: ideologies of crusading and holy war, the complex nature of Catharism, the Church’s implementation of diverse strategies to counter heresy, the growth of papal inquisition, southern French counter-strategies of resistance and rebellion, and the uses of Latin and the vernacular to express regional and cultural identity. This timely and highly original collection not only brings together previously unexplored and in some cases unedited material, but provides a nuanced and multi-layered view of the religious, social and political dimensions of one of the most infamous conflicts of the High Middle Ages. This book is a valuable resource for all students, teachers and researchers of medieval history and the crusades.

Palaeoturcica. Манихейство. Буддизм. Христианство. Очерки по языковедению. Критика. Переводы

Каиржанов А.К. — Fri, 25 Nov 2022 00:00:00 +0000

Книга представляет собой философское исследование, посвященное конфессиональной ситуации раннего и позднего Средневековья тюркской ойкумены: Западного и Восточного Туркестана. Сочетание методов компаративистики и современных приемов лингвистики с глубоким хронологическим анализом текстов позволило автору воссоздать целостную картину духовного мира древних этносов Центральной Азии, основанную на авторской концепции. Во втором блоке - очерки по языковедению, критические статьи и переводы. Для специалистов, преподавателей, аспирантов, будет полезна студентам и магистрантам вузов, а также широкому кругу читателей, интересующихся истоками древнейшей культуры народов Евразии.

Los Cátaros. El desafío de los humildes

Augstí D. — Thu, 24 Nov 2022 00:00:00 +0000

Los cátaros. El desafio de los humildes, narra la aparición de una nueva fe cristiana que construye una iglesia paralela a la católica, convirtiéndose en uno de los mayores azotes que nunca ha sufrido el pontificado. La Iglesia se enfrenta a un nuevo concepto de fe, a una visión de Dios que acerca el mensaje de Cristo a los hombres pero que no acepta la opulencia y la prepotencia de los dictámenes de Roma. Una fe que aplica un modo de vida más parecido al de los discípulos de Jesús y que intenta imponer su visión evangélica del mundo. El catarismo se contrapone a una Iglesia muy debilitada por las luchas de poder entre el Santo Padre y el emperador del Sacro Imperio Germánico y por el pecaminoso tipo de vida de sus sacerdotes. El papa tan solo puede recuperar el poder sobre la cristiandad a través de la Reforma Gregoriana y del dominium mundi. La herejía cátara es una enfermedad que la Santa Sede debe sanar y para ello utiliza métodos no muy pacíficos: primero intenta vencer a través de la confrontación espiritual pero no puede doblegar a una fe que cada vez está más arraigada en la población, en el corazón de cada campesino, de cada comerciante y de cada noble. En segundo lugar, el sumo pontífice no tiene más remedio que utilizar la vía militar. Los cátaros son perseguidos y quemados en tremendas hogueras, mientras Occitania es devastada por un inmenso ejército cruzado. Pero la diabólica presencia del ejército santo no es suficiente para rendir a la fe cátara. Tan sólo la mejor máquina de crear terror que ha existido durante más de seiscientos años consigue extirpar el catarismo del Languedoc: la Inquisición. Los peores defectos de la Europa medieval quedan recogidos en esta historia de guerra abierta a una fe, de persecución a los propios cristianos y de la eliminación total de una manera de pensar distinta a la establecida. En definitiva, este libro recoge los episodios de extrema crueldad que la Iglesia católica utilizó para exterminar a los cátaros de la faz de la tierra.

Handbook of Early Christianity. Social Science Approaches

Blasi A.J., Duhaime J., Turcotte P.-A. — Wed, 23 Nov 2022 00:00:00 +0000

The Christian movement emerged amidst complex social tensions, power politics, ethnic diversity, economic stress, and cultural changes. Both biblical scholars and social scientists find that a social scientific study of early Christian phenomena yields fascinating results. However, biblical scholars are sometimes unaware of the breadth of the useful social scientific concepts and techniques, and social scientists sometimes lack the most basic background in literary research methods. The Handbook of Early Christianity provides a much needed overview for biblical scholars and social scientists alike. Drawing on perspectives from anthropology, archaeology, economics, history, literary analysis, psychology, political science, and sociology, the Handbook shows the myriad and complementary approaches that shed light on Christianity’s formation and early development. Twenty-seven chapters from leading scholars along with a comprehensive bibliography make this an essential reference for anyone wishing to understand the social dynamics of Christianity’s birth.

The Gnostic Jung. Including Seven Sermons to the Dead

Jung C.G. — Tue, 22 Nov 2022 00:00:00 +0000

Gnosticism was for C.G. jung the chief prefiguration of his analytical psychology. In this volume Robert Segal, an authority on theories of myth and Gnosticism, has searched the Jungian corpus for Jung’s main discussions of this ancient form of spirituality. The progression in Gnosticism from sheer bodily existence to the release of the immaterial spark imprisoned in the body - and the reunion of that spark with the godhead - represents for Jung the psychological progression from ego consciousness to the ego’s rediscovery of the unconscious, and the ego’s integration with the unconscious to forge the self. Included in this volume are both Jung’s sole work devoted entirely to Gnosticism, “Gnostic Symbols of the Self,” and his own Gnostic myth, “Seven Sermons to the Dead.” The book also contains key essays by Father Victor White and Gilles Quispel, whose “C.G. Jung und die Gnosis” is here translated for the first time. In his extensive introduction Segal discusses the parallel for Jung between ancient Gnostic and contemporary Jungian patients, the Jungian meaning of Gnostic myths and of the Seven Sermons, Jung’s possible misinterpretation of Gnosticism, and the common characterization of Jung himself as a Gnostic.

Christianity and the Hellenistic World

Nash R.H. — Mon, 21 Nov 2022 00:00:00 +0000

Many scholars still claim that early Christianity (first century A.D.) borrowed some of its essential beliefs and practices from the pagan religions and philosophical systems of that time. Scholars in the fields of biblical and classical studies regard this claim as highly improbable; yet, the claim persists in fields (such as philosophy and history) outside those disciplines which are most familiar with the problem. In this work, the author carefully examines the contemporary claims for Christian dependence on Hellenistic philosophy, the Greco-Roman mystery religions, and Gnosticism. He carefully discusses the historical-cultural milieu in which Christianity arose and during which its essential belief system gained ascendance. He finds the case for Christian dependence in the strong sense tenuous, demonstrating this by a philosophical and historical evaluation of the claims and evidence.

John’s Gospel as Witness. The Development of the Early Christian Language of Faith

Jensen A.S. — Sun, 20 Nov 2022 00:00:00 +0000

This book defends the claims of historical-critical research into the New Testament as necessary for theological interpretation. Presenting an interdisciplinary study about the nature of theological language, this book considers the modern debate in theological hermeneutics beginning with the Barth-Bultmann debate and moving towards a theory of language which brings together historical-critical and theological interpretation. These insights are then applied to the exegesis of theologically significant texts ofthe Gospel of John in the light of the hermeneutical discussion. Drawing together the German and Anglo-American hermeneutical traditions, and discussing issues related to postmodern hermeneutical theories, this book develops a view of the New Testament as the reflection of a struggle for language in which the early Church worked to bring about a language through which the new faith could be understood.

Cracking the Gnostic Code. The Powers in Gnosticism

Wink W. — Sat, 19 Nov 2022 00:00:00 +0000